Право кулинарного мага - Александра Логинова Страница 42

— Угу, — Марк кивнул с видом профессионального психотерапевта, вылечившего невротика.

— Но сейчас уже поздно. Вдруг мне понравится?

Наверное, так улыбалась бы анаконда, увидев кролика, наматывающего вокруг нее круги. С легкой ехидцей, насмешкой и полной уверенностью в ошибке длинноухого.

— Не занудствуйте. Спасибо, что выслушали, ваша милость, спокойной ночи.

Одарив на прощание пристальным взглядом, менталист вымыл за собой посуду — естественно, колдовством — и отправился спать. А мне бы побиться головой об стену и разобраться в мыслях: почему же, дав согласие, душа требует всё отменить?

Глава 24

Внушительный зал для заседаний вмещал в себя сорок четыре персоны, включая председателя, секретаря собрания и подставку для голографического артефакта. Стиль травмированного рококо: позолота заменена блестками, эмаль залита мебельным лаком, благородная древесина держится на грубых строительных гвоздях со ржавыми шляпками. Некогда мягкая обивка стульев приобрела жесткость, закалила характер и сурово покалывала задницы железными пружинами.

Я входила в числе последних, замявшись у хлипких дверей. Люди стекались согласно внутренней иерархии, почтительно пропуская высокотитулованных лиц, за ними — профессоров и академиков, заслуженных мастеров, и в конце позволяя просеменить остальной преподавательской мелочевке. Согласно градации, я заслуживаю попасть в зал даже не через двери, а сквозь щель для мышей — наемный преподаватель без образования на испытательном сроке, да ещё и не прошедший личную аттестацию на звание мага.

— Татьяна Михайловна, — кивали знакомые коллеги, проходя мимо, но звать с собой не спешили.

Те, кто мог провести меня в своих рядах, сегодня отсутствовали. Джулика Праймар плясала от радости, не получив повестку на Страшный суд — к ней вопросов не было. Профессор Гаянэ тоже преподавала безукоризненно, но на совет пришла как почетный сотрудник образования, имеющий право голоса. Увидев меня в толпе, мадам хотела подойти, но ее закрутили-завертели коллеги и увлекли за двери в первых рядах. Мадемуазель Наньяр тоже не пришла, уйдя с малышами в короткий поход, а на мастера Хазара было боязно смотреть — столь плотоядным взглядом старичок оглядывал меня с ног до головы.

Не подумайте, что я помираю от желания попасть внутрь, оно мне надо, как желатин в борще. Однако скучать больше двух часов лучше сидя, заняв одно из козырных и малочисленных мест, а не переминаться с ноги на ногу.

— Такими темпами проще научиться левитировать и птичкой дискредитировать оппонентов с высоты полета, пусть отмываются.

— Таня!

Ой, бублики-баранки, только не это!

— Граф, просим вас, просим, — двое виконтов подхватили Августа под руки, настойчиво увлекая в зал. — Все уже собрались.

Фу-у-у-ух! Вчерашнее свидание прошло через самое уязвимое место, обдав липким чувством слащавости и вынудив буквально сбежать. Клянусь в дальнейшем прислушиваться к интуиции не только на кухне, когда она вопит об избытке дрожжей и соли, но и в жизни. Например, сейчас — радар неприятностей кричит, что на совете меня не наградят медалью и даже не похвалят. Скорее, закопают живьем, очень уж пренебрежительные взгляды втыкаются в спину.

— Простите, — шепнула знакомая сотрудница соцотдела, преподающая основы экономики. Опустив глаза, мадемуазель проскользнула внутрь.

Вы чувствуете этот гаденький запашок отвержения?

— Мастер, почему вы не заходите? — окликнул старший преподаватель мсье Фирс, назначенный секретарем.

Знакомый черный плащ мелькнул полой у противоположной стены. Барон фон Майер высокомерно отмахнулся и двинулся сквозь поток прямиком ко мне. Вместе с господами суетились слуги, мешая пройти, но вокруг мужчины образовывалась холодная пустота — люди отскакивали и ежились, спеша убраться с пути.

— Мастер? — я слегка растерялась. Давно он там стоит?

Не говоря ни слова, менталист легонько подтолкнул меня в спину, кивая на двери. Плотный поток горничных-поверенных-лакеев расступался, разносчики воды и личные помощники жались к стенам, а недовольные бесцеремонностью преподаватели отводили взгляды.

Мудрейшие коллеги старше девяноста хитро расселись подальше от шумного голографического артефакта и вычурного кресла председателя. Поближе к главному лицу примостились нападающие — мастер Хазар, доцент Бруно, академик Усэлье, пара графов с туманными функциями и Август, как засланный казак в стане врага. Профессор Гаянэ заняла нейтральную позицию, сев ровно в центре и мрачно буравя взглядом захваченные документы. Идеальная укладка прямо-таки кричала, что мадам настроена воевать всерьез и никому не позволит манипулировать её мнением.

Марк отодвинул два стула и без заминки усадил меня напротив Хелены, сам упав рядом. Злые взгляды отскакивали от его плаща, как от брони, и рикошетили в меня — простолюдинка, сидящая рядом с титулованными коллегами, оскорбляет последних.

— Шумно?

Мастер скривился, приложив два пальца к виску, и через силу кивнул. С жесткого лица не сходила щетина и выражение брезгливой усталости от кипящих вокруг настроений. Даже мне, человеку не эмпатичному и ментально неодаренному, плоховато слышать шепотки и язвительный смех, а менталисту наверняка в десять раз хуже.

— Собрались, как куры поглазеть на забой агнца, — Гаянэ тихо выплюнула комментарий только для наших ушей. — Поразвлечься за чужой счет.

На совет выносилось сразу несколько вопросов и тем, включая студенческую успеваемость, попытки отдельных учителей обосновать внеплановые траты, возмутительные инциденты, будущие проверки и косяки преподавателей. Те, кто получил приглашение на совет и не планировал выступать с докладом, расслабленно болтали о жизни, делились новостями, шутили и совсем не волновались. Более того, как опытные сплетники рассчитывали поглумиться и обзавестись поводами чесать языками. Отовсюду доносился смех, жалобы на цены и подагру, хвастовство успехами детей, отпускные воспоминания и планы.

— Какого цвета ваше приглашение? — я шепотом уточнила у Марка, невозмутимо даря окружающим улыбки. Подавятся.

Мою повестку украшала оранжевая полоска — знак разбирательства. Докладчики и просители вертели в руках листы с синими полосками, рядом с Хеленой лежала белая бумага без меток — обычный слушатель, Август вчера хвастался серебряной пометкой — весомое право голоса. На педсовете все равны, но некоторые — зеркальная федеральная трасса, другие же — поселочная тропинка.

Марк пошарил рукой во внутреннем кармане и вынул смятый багровый лист.

— Мать честная, вас казнить собрались?

— Мгм, — тонко улыбнулся барон, щелчком пальцев сжигая приглашение.

Вошедший председатель — министр образования, почтенный маркиз — грузно занял рабочий «трон», первым делом потребовав включить артефакт. Плешь на голове господина председателя и алый сюртук диктовали правила: молчать по-хорошему, говорить по разрешению. А вслед за ним чеканным шагом пришел виновник его лишнего веса, сразу обнаружив меня осатанелым взглядом.

— Кость в горле застряла, мсье?

— Смейтесь, пока можете, — прошипел Октé, садясь по правую руку