Попаданец по-своему - Буради Хомура Страница 41

— Что-то не так?

— Как раз наоборот. — Она показала на ряд свежесрубленных брёвен, сложенных у дороги. — Видишь срез? Этому дереву по кольцам лет восемьдесят, не меньше. А на вид — будто его срубили месяц назад. Древесина сухая, не треснувшая. По всем законам природы так не бывает.

— И что это значит?

— Что твоя Заря исцеляет не только землю. — Иллиана захлопнула блокнот. — Её Пламя прошло по полям, по воде, по корням. Деревья, которые здесь рубят, уже... другие. Они растут быстрее, сохнут быстрее, держат нагрузку лучше. Я не знаю, как это работает. Но если бы не это, вы бы и трети не построили за месяц.

Рогар, проходивший мимо с топором, хмыкнул:

— Я говорил, что брёвна ложатся ровно. Думал, просто лес хороший.

— Лес хороший, — согласилась Иллиана. — Но не просто.

Кайр посмотрел на восточное поле, где Заря стояла на коленях и водила ладонями над ростками. От неё исходило мягкое золотистое свечение — то самое, что грело землю, поило ручьи и теперь, оказывается, ускоряло стройку.

— Значит, без неё мы бы не справились, — сказал он.

— Без неё вы бы строили год. Может, два. — Иллиана убрала жезл. — Я запишу это в Книгу даров. Как «эффект ускоренного роста». Или «Золотое Пламя в строительстве».

— Звучит как название главы в учебнике.

— Когда-нибудь так и будет.

К концу месяца Новый Шов обзавёлся кузнечным рядом из трёх горнов. Бран, когда-то раб с обожжёнными руками, стоял у главного горна и учил молодых. Рогар, чьи руки покрылись сеткой белых шрамов, работал рядом.

Лечебница Лиры выросла вдвое. Теперь в ней работали четыре целительницы: сама Лира, Мари и две пробуждённые женщины. Их руки помнили всё — как накладывать швы, как готовить настои.

Школа пока существовала только в чертежах, но место у восточного поля уже разметили. Зоська потребовала, чтобы первый урок был про кузнечное дело, Мирко — про следопытство. Селена, проходившая мимо, сказала, что следопытству в школе не учат, но она, так и быть, покажет пару приёмов.

— А если я не пойму?

— Тогда я стреляю ещё раз, ближе.

Зоська решила, что уроки следопытства она пока отложит.

Однажды утром Марта вручила передник Эйрене.

— Хватит воду таскать. Научись чему-нибудь, что в хозяйстве пригодится.

— Я умею... — начала Эйрена и осёкся. Все её навыки — музицирование, дипломатическая переписка, управление поместьем — ничего не стоили на кухне. — Ничего я не умею.

— Вот и научу. — Марта сунула ей в руки миску с мукой. — Тесто месить. Пироги печь. Самое нужное дело.

Через час Эйрена стояла по локоть в муке, у неё слиплись волосы, а тесто прилипло к пальцам. Марта командовала негромко, но твёрдо:

— Медленнее. Не тискай его, оно живое.

Эйрена перевела дух. Со стороны казалось, что она устала, но Кайр видел: её взгляд задержался на Зоське. Девочка стояла у стола с куклой в руке и смотрела, как леди месит тесто. У неё были светлые косички — почти такие же, как у Алиры. Почти.

Эйрена опустила глаза и снова взялась за скалку.

Кайр сидел за столом с кружкой чая и смотрел на это. Когда-то Эйрена командовала армиями. Теперь она неуверенно раскатывала тесто, а Марта поправляла её ладонь своей широкой, мозолистой рукой.

Глава 54: Гость с юга

Путник пришёл под вечер, когда солнце уже садилось за частокол, а Марта как раз вынесла котёл с остатками каши — раздавать тем, кто не успел к ужину. Он появился не со стороны тракта, а от леса — вышел из-под деревьев, высокий, широкоплечий, в дорожном плаще, выгоревшем до серого. Лицо обветренное, с глубокими складками у рта. На тыльной стороне ладоней — старые шрамы, белёсые, как выцветшие молнии.

— Мир этому дому, — сказал он. Голос был низким, с хрипотцой, как у человека, который долго молчал. — Я купец. Иду с юга. Разбойники напали, отобрали товар, людей поубивали. Я один ушёл. Позволите переночевать?

Марта оглядела его с ног до головы — быстро, цепко, как делала всегда. Задержалась на шрамах. Потом перевела взгляд на Кайра, стоявшего у колодца.

— У нас не постоялый двор, — сказала она. — Но каша есть. Если голодный — миска на полке.

— Голодный, — признался путник.

Он сел на крайнюю лавку, положил руки на стол — большие, тяжёлые, с узловатыми пальцами. Двигался он странно: не то чтобы неуклюже, но как будто привык к другому телу, а это носил как плохо подогнанный доспех. Марта поставила перед ним миску, подвинула ложку. Путник взял её, посмотрел, повертел в пальцах, и Кайр заметил, что он держит её не как человек, который ест каждый день, а как тот, кто видел ложки, но редко ими пользовался. Он зачерпнул кашу, пролил немного на стол, выругался сквозь зубы на незнакомом языке и замер, словно ожидая насмешки.

Марта хмыкнула.

— Драконы вообще ложками не едят? — спросила она. — Или только ты?

Тишина в трактире стала такой, что слышно было, как за окном куры переступают лапами. Путник поднял глаза. Зрачки у него дрогнули — на секунду стали вертикальными. Потом снова круглыми.

— Давно не практиковался, — сказал он. Голос не изменился, но Кайр услышал в нём что-то новое — не угрозу, а усталость.

— Ладно, — сказала Марта. — Ешь как умеешь. Только не размазывай.

И ушла на кухню. Путник проводил её взглядом, потом снова взялся за ложку. На этот раз аккуратнее. Кайр сел напротив — не спрашивая разрешения, просто сел, поставил кружку с чаем и молчал. Путник доел кашу, отодвинул миску и посмотрел на Кайра. И в этом взгляде было что-то оценивающее — так смотрят на того, о ком много слышали, но видят впервые.

— Ты кастелян, — сказал он. Не вопрос.

— Кайр. Можно просто Кайр. А ты?

— Моё имя тебе ничего не скажет.

— И всё же.

Путник помолчал. Потом усмехнулся — одними уголками губ, без веселья.

— Варкан. Моё имя — Варкан.

Где-то у двери что-то упало. Кайр обернулся. Заря стояла на пороге трактира, и её лицо было белым, как то платье, в котором она пришла в Балку. Ладони, лежавшие на животе, потемнели — она сжимала их так, что костяшки побелели. Она смотрела не на Кайра — на гостя. И гость смотрел на неё.

— Ты узнала меня, — сказал Варкан.

— По голосу, — ответила Заря. Голос её не дрожал, но Кайр слышал, чего ей это стоило. — Ты