Босс не знает отдыха - Наиль Эдуардович Выборнов Страница 40

— Это много, но я не верю, что этот ублюдок Гордон оставил свой любимый особняк без охраны, — сказал я. — Так что им определенно придется пострелять.

— Все равно не откажут, — сказал Костелло. — Семья не очень богатая, лишние пятнадцать тысяч долларов лишними не будут. Позвоню им сегодня. Как быстро нужно все провернуть?

— Чем быстрее тем лучше, — ответил я. — Желательно сегодня или завтра ночью.

— Жаль, что мы зарева отсюда не увидим, — сказал Багси. — Дома весь вид загородят. Хотя, может быть, на крышу забраться…

— Ты все равно ничего не увидишь, — сказал Костелло. — Я же уже объяснял сегодня, земля круглая, к горизонту она искривляется. То, что за горизонтом, ты разглядеть не сможешь.

— Когда ты успел стать таким умником? — спросил у него Сигел.

— Ко мне племянник приехал, — Костелло чуть улыбнулся, а потом резко помрачнел. — Сами понимаете, на старой Родине дела идут все хуже и хуже. Муссолини. Я не хочу привлекать его пока к нашим делам, отдал в школу. Вот он и рассказывает мне разные вещи.

Тем не менее, голос его потеплел. Да, у Костелло ведь нет детей, а тут племянник. Наверное, еще и по-английски толком не говорит, на итальянском сыпет. Хотя и мы между собой могли бы на итальянском говорить, если бы не Багси. А так все равно на английском получается.

Какое-то время мы помолчали, еще немного обсудили дела. Потом Мангано встал.

— Ладно, все понятно, — сказал он. — Мы в курсе всего и ищем его. Если высунется — постараемся взять живым.

— Я тоже поеду, — сказал Рейна.

— Езжайте, — кивнул я, стараясь, чтобы это не прозвучало как разрешение.

Мы попрощались, пожав друг другу руки, и Винсент с Томми ушли. Багси допил залпом содержимое своей бутылочки, огляделся, бросил ее в мусорную корзину в углу, и попал. Глазомер у него очень хороший.

Остались все свои — двое моих капо, консильери и Багси. Так что теперь можно было поговорить и о других делах.

— Чарли, — кажется, Анастазия тоже это понял. — Не прими за неуважение, но… Что, черт побери, творится в Чикаго?

— В Чикаго война, — просто сказал я. — Моран решил, что раз Капоне уехал, то можно поднять голову. Он объединился с несколькими бандами и давит на «аутфит» со всех сторон. Сейчас еще и привлек людей из Милуоки.

— Я знаю, что война, — сказал Анастазия. — Я про своих людей говорю. Четверо в больницах, двое в гробах приехали. Ты не говорил, что дела могут пойти настолько плохо.

Анастазия был человеком, который умел убивать без эмоций, и терял людей тоже без особых эмоций. Но только это не значило, что ему все равно — несмотря на репутацию, своих людей он ценил.

— Я и сам не знал, — только и оставалось ответить мне. — И без твоих людей все было бы гораздо хуже. Твои люди немного исправили положение.

— Я понимаю, — сказал Анастазия. — Но двое мертвы, Чарли. У одного жена и трое детей, у второго старая мать, он ее кормил.

— Семьи получат деньги, и будут получать каждый месяц, ты знаешь правила, — сказал я. — Но Чикаго слишком важен.

— Кстати, почему? — спросил Бруни. — Ты звонил вчера и сказал, чтобы и я приготовил людей. Пусть Капоне сам разбирается, у нас там нет дел.

— Вот именно, — согласился Багси. — Наше дело здесь, в Нью-Йорке. Чикаго пусть сам разбирается.

— Нет, — я покачал головой. — Парни, наше дело давно не только в Нью-Йорке. У нас заведения на Кубе, куча земли в Неваде. И самое главное — не в этом дело. Комиссия держится на том, что мы вместе. Если нападают на одного — отвечают все. Именно на этом держится новый порядок, который я строю. Раньше каждый воевал сам за себя, и все резали друг друга.

— И что? — спросил Анастазия.

— А то, что если Моран сейчас отберет Чикаго, пока мы стоим в стороне, он покажет всем, что Комиссия — это пустые слова.

— Ну и пусть думают, что хотят, — сказал Анастазия.

— Только тогда Антинори в Тампе решит, что новые правила ему не указ. Или Буккола в Бостоне решит, что дешевле будет отобрать мой бизнес на Кубе, чем работать вместе со мной. Ардиццоне решит, что дешевле обложить студию данью, чем нормально участвовать и зарабатывать вместе с ней. И тогда все начнет рассыпаться.

Анастазия промолчал, остальные тоже. Костелло потер шею и сказал:

— Чикаго это деньги. Большие деньги, «аутфит» зарабатывает в год примерно половину от того, что зарабатывают все нью-йоркские Семьи вместе взятые. Если Моран заберет это себе, он может решить, что Чикаго для него — слишком мало.

— И его могут поддержать другие, — подтвердил я. — Сейчас местные ирландцы платят нам дань. Но они легко могут передумать, и тогда по нашим машинам застучат пули.

— Тогда отправь меня, — сказал Анастазия. — Если это так важно. Я возьму еще своих людей и переверну там все вверх дном, но доберусь до него.

— Альберт, — обратился я к нему. — Ты нужен мне здесь, понимаешь? Да, в Чикаго проблемы, но он далеко. А вот Вакси — он где-то поблизости. И он тоже не остановится. Ты — мой лучший боевик, так что без тебя мы не обойдемся. К тому же я отправил туда надежного человека.

— Кого? — спросил Анастазия.

— Винни Фавару, — ответил я. — Он возьмет управление над твоими людьми, плюс своих собрал, и Сэл ему дал еще. Он справится, я думаю.

— Винни Фавару? — спросил Анастазия. — Он же совсем молодой. Он в Организации всего полгода, а ты даешь ему под управление три десятка человек?

— Он молодой, но он умен, и провел вместе со мной достаточно много времени, — сказал я. — Поэтому тебе надо передать людям, чтобы они его слушались. Его, а не Нитти. Пусть прольют кровь, если надо.

— А что не так с Нитти? — спросил Сэл. Ему тоже было важно поговорить об этом, ведь в Чикаго поехали в том числе и его люди.

— Он, как