Двойной удар цветущей сакуры - Рина Львович Страница 4

А где-то цвела сакура, распространяя вокруг себя тонкий аромат и осыпая розовые лепестки. Пора любви и надежд на новую счастливую жизнь.

3

Фукуи Касуми

Высота. Стихия Фукуи Касуми. Она балансировала на самом краю, между небом и землёй, словно невесомый призрак, движимый лишь потоками ветра и собственной несгибаемой волей. Камеры жадно ловили каждое её движение, каждое балансирующее взмах рукой.

Трюк требовал нечеловеческой точности и полной отдачи, ведь даже сотни раз отработанное падение могло закончиться катастрофой. Касуми ощущала лёгкое головокружение, но это было привычное состояние, часть её работы. Она сделала последний шаг назад, покачнулась и упала с карниза вниз, когда раздался звук, которого она боялась больше всего. Резкий, рвущий тишину щелчок. Мир перевернулся. Страховочный трос, хитроумно скрытый под одеждой, порвался.

Пустота под ногами поглотила её. Касуми не успела даже вскрикнуть. Ледяной ужас сковал, но тело, обученное годами, пыталось сгруппироваться. Удар. Не тот, которого она ожидала, не асфальт и не мучительная агония. Это было множество ударов, глухих, тупых, каждый из которых сотрясал её тело, заставляя откатываться всё дальше. Казалось, она катится вниз не по уложенному персоналом татами, а по бесконечной лестнице, каждый пролёт которой был соткан из боли и нарастающего хаоса. Тёмная пелена опустилась на сознание, поглотив последнее ощущение падения.

Восприятие мира возвращалось медленно, сквозь плотную пелену боли и дезориентации. Сырость... Запах дерева и чего-то травянистого, незнакомого. В ушах звенело, а в теле ощущалась каждая ступенька, по которой, казалось, она только что катилась. Касуми с трудом приоткрыла глаза.

Мягкий, рассеянный свет проникал сквозь тонкие бумажные ширмы. Небоскрёбов не было. Вокруг простиралась непривычная тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом ветра где-то далеко и собственным, сбивчивым дыханием. Она лежала на идеально отполированном деревянном полу, её средневековая изорванная одежда казалась нелепой среди этого умиротворяющего, но чужого пейзажа. Повсюду были лишь дерево, бумага и изящные, незнакомые узоры.

Касуми, опираясь на локти, с трудом приподнялась. Голова кружилась, но инстинкт выживания заставлял её двигаться. Где она? Что произошло? Это был сон?

Едва слышный шорох приближающихся шагов нарушил покой. Он был настолько тихим, что Касуми сначала приняла его за стук собственного сердца. Но шаги становились отчётливее, приближаясь к месту, где она лежала.

Две скользящие двери из тёмного дерева плавно разошлись, не издав ни единого скрипа. В проёме стоял мужчина. Высокий, статный, с лицом, высеченным из камня, и пронзительным взглядом, от которого по спине побежали мурашки. На нём было одеяние из дорогой ткани, украшенное гербом, незнакомым Касуми. Его серебристые волосы были аккуратно собраны, а на поясе висел меч, явно не для декора.

Это был Минамото Араками, первый сын клана Минамото — об этом кричало каждое движение, каждый властный изгиб брови. Касуми растерянно моргнула. Она жива? Ее перенесли с улицы в дом? И надо же — первым, кого дублерша увидела, очнувшись — это Кенджи, хорошо, что еще Акико рядом нет. Двух нудящих о просчетах, допущенных каскадершей, Касуми просто не выдержала бы.

Взгляд Минамото скользнул по её измятой одежде, по её испачканному лицу, по её глазам, полным паники и недоумения. Ни тени удивления, лишь холодное, анализирующее любопытство. «Кто ты, странная женщина, явившаяся из ниоткуда?» — казалось, читалось в его взгляде.

В воздухе пахнет благовониями. Мужчина медленен обошел Касуми.

— И кто это мне прислал такую интересную новую игрушку? — Губы мужчины дернилась в издевательской улыбке. Надеюсь, ты послужишь мне дольше, куколка.

Фуоки сидела посреди декораций, а главный герой манги, которую решили снять режиссеры, медленно обходил ее вокруг осматривая цепким взглядом. Только вот такой фразы в сценарии не было! Так почему режиссер не кричит «Стоп! Снято!» и не начинает все заново после выговора второстепенным актерам, а не главной звезде? И как вообще Косуми оказалась на съемочной площадке? Последний трюк сорвали сами технари, и дублерша рухнула со второго этажа. Только ее каскадерские навыки и физическая подготовка позволили не разбиться. Но сотрясение она получила знатное, потому что перед глазами все еще плавал туман.

— Что простите? — Пролепетала девушка. Ну, нужно же было что-то ответить, в самом деле.

Мужчина замирает, слегка наклонив голову набок. Его пепельные волосы скользят по плечам, а в зеленых глазах вспыхивает опасный огонек любопытства. Араками не привык, чтобы его слова встречали таким замешательством, но эта растерянность кажется ему забавной.

— «Что простите»? — переспрашивает мужчина с приторной, почти кошачьей улыбкой, сокращая дистанцию так, что Касуми чувствует аромат дорогого шелка и едва уловимый запах металла. — Какая очаровательная забывчивость. Ты выглядишь так, будто только что вернулась с того света, дорогая. — Араками внезапно протягивает руку и силой сжимает подбородок Фукуи, заставляя смотреть прямо в глаза. Хватка изящная, но в ней чувствуется стальная мощь, не терпящая возражений. — Считаешь, что благодаря такой игре, сможешь от меня избавиться?!

Мужчина тянет подбородок дублерши вверх, заставляя ее подняться. Касуми с маниакальным упорством пыталась вспомнить сюжет дорамы. Два брата спорят за наследство. И в этой борьбе гибнут простые люди. Может дублершу попросили заменить кого-то из проходных персонажей. Видимо, из-за сотрясения, наблюдаются явные провалы в памяти.

— Господин? — Теперь голос Фукуи был не то чтобы покорный, но уже подразумевал подчинение, хотя хватка у этой «звезды» была весьма ощутимой. Чтоб его, этот реализм!

Араками тихо смеется, и этот звук напоминает шелест лезвия по шелку. Мужчина не ослабляет хватку, напротив чуть сильнее вдавливает пальцы в женскую кожу, словно проверяя, насколько она хрупкая. Его взгляд становится ледяным, когда он замечает попытку Косуми сосредоточиться на чем-то, что находится за пределами его контроля.

— «Гсподин»… — Аракамисловно пробует это слово на вкус, растягивая гласные с явным удовольствием. — Как быстро ты осознала иерархию. Это почти скучно. — Мужчина внезапно отпускает подбородок девушки, но делает это резко, почти толчком. Он отступает не шаг, сложив руки в широких рукавах своего роскошного кимоно. — И говоришь так, словно уже готова умереть. Но смерть — это слишком легкий выход из этих покоев. Я предпочитаю смотреть, как люди пытаются выжить в моих руках.

Фукуи, наверное, восхитилась бы такой замечательной игрой артиста, но делать что-то на площадке без четкого определения целей и передвижения в пространстве могло привести к серьезным ошибкам и траты времени впустую не одного десятка человек. Пока ответов не было, как и команды режиссера: «Стоп!», поэтому