Рассвет русского царства. Книга 11 - Тимофей Грехов Страница 4

И, когда мы тронулись, она приступила к рассказу. Как взяла с собой мешок с припасами. Как пристроилась среди тюков за два часа до выезда, пока все были заняты прощальным шумом. Ночами выбиралась осторожно, когда затихало, выскальзывала, делала что надо, залезала обратно. А днём снова лежала смирно.

— Холодно было? — спросил я.

— Нет, — ответил она. — Я в тюк что с твоей шубой забралась. А там даже жарко бывало.

— Есть хочешь? — спросила Алёна.

— Хочу, — ответила Ива. Нува тут же повернулась и достала из-за спины мешок с варёными яйцами, солью и копчёностями.

Когда она покушала, я приложил ладонь ко лбу Ивы, окончательно успокаиваясь.

— Когда приедем, — спокойно сказала Алёна, — пошлём в Курмыш голубя. Батюшка, наверное…

— Григорий, наверное, в курсе, — сказал я.

Алёна посмотрела на меня.

— Думаешь?

— Уверен.

Я думал об этом ещё пока Ива рассказывала. Григорий не из тех, кто пропустит, что кто-то из домашних исчез. Тем более Ива. А значит, заметил и просто промолчал.

Зачем? Вот это другой вопрос. Может, решил, что сам не отговорит, а я разберусь. Может, подумал, что Ива хочет и пусть. Может… и это я допускал, он просто посчитал, что в Москве ей будет лучше, чем в Курмше.

— «Григорий, он такой порой… Григорий», — усмехнулся я про себя.

Ива уже не слушала.

— Спит, — тихо сказала Алёна.

— Угу.

— Ты злишься?

Я подумал.

— Нет.

— Врёшь, — толкнула меня локтем в бок Алёна.

— Немного, — поправился я. — Но злиться на это по-настоящему у меня не получается.

Анфиса с другой стороны тихонько потыкала Иву пальцем в щёку.

— Она что, вправду спит?

— Спит, не буди её, — тут же сказал я дочери.

— А почему она пряталась?

— Хотела с нами.

— А почему не сказала?

— Потому что я бы не разрешил, — ответил я.

Анфиса же, обняв Иву, пристроилась рядом, и вскоре обе девочки спали.

В Москву мы въехали через одиннадцать дней. На подъезде нас встретили пятеро конных стражников. Я снова выехал вперёд, назвался и никаких проблем не возникло. Стражники поехали своей дорогой, а мы своей.

И вскоре мы оказались у подворья, принадлежавшего родственникам Бледных. У ворот нас встретил управляющий, которым оказался невысоким мужчина по имени Прохор. Он поклонился ещё до того, как мы остановились.

— Госпожа, — с уважением произнёс он.

— Прохор, — Алёна улыбнулась. — Давно мы не виделись.

— Давно, госпожа. — Он выпрямился и чуть улыбнулся. — Добро пожаловать.

В этот момент я слез с коня, огляделся.

Подворье было меньше, чем я ожидал. Две горницы, шесть клетей, банька отдельная и конюшня на двадцать голов. Для семьи хватит. Для шестидесяти дружинников — нет.

— Лёва, — сказал я, — берёшь сорок дружинников и едем к Шуйскому. Здесь мы всех не устроим.

Он кивнул. Мы оставили Алёну с Нувой, Инной и Богданом разбираться с вещами, а сами развернули лошадей.

Подворье Шуйского было через несколько улиц. Вот только самого Алексея не оказалось. Дружинник у ворот сказал, что воевода уехал на охоту. Тогда я попросил позвать старшего. Вскоре к нам вышел десятник, которого я пару раз встречал в дружине покойного Василия Федоровича.

С ним состоялся короткий разговор. Я объяснил ему ситуацию… что мне нужно временно разместить сорок человек, пока не решу вопрос с жильём. Тот дал добро без возражений. И перед тем, как вернуться домой, я попросил десятника посмотреть на состояние Алексея. С тем посылом, что, если он будет пьян, не говорить ему о моём прибытии. Не сложно догадаться, что Алёша тут же рванёт ко мне… но мне его пьяные речи слушать неохота. В общем, десятник понял меня правильно, и мы распрощались.

Когда вернулся, разгрузка шла вовсю.

Доброслав стоял посреди двора и смотрел на домик рядом с конюшней. Потом посмотрел на меня. Я уже знал, что он скажет.

— Меньше, чем в Курмыше.

— Меньше, — согласился я.

— Значительно меньше, — прибавилось в голосе негодования.

— Доброслав, — сказал я. — Завтра начнём искать место. Найдём, наймём людей, построим. И дом у тебя будет лучше прежнего, обещаю.

Он подумал несколько секунд, кивнул. Потом пошёл заносить вещи, ворча что-то себе под нос насчёт тесноты.

Лёву с Авдотьей и сыном разместили в нашем доме, в крайней клети. Инну с Фёдором туда же. Нуву с детьми на второй этаж рядом с нашей спальней.

Анфиса носилась по новому двору с видом человека, который осматривает владения. Анюта спала. Ива сидела на ступеньках крыльца и смотрела на улицу через приоткрытые ворота — с тем лицом, с которым смотрят на что-то большое и незнакомое, не зная ещё нравится или нет.

Потом был ужин. И, устав с дороги, все быстро разбрелись по своим комнатам.

В делах и заботах вечер наступил быстро. Мы все (моя семья) расположились в небольшой, но уютной детской. Алёна уложила Аню первой. Анфиса продержалась дольше, пришлось рассказать половину сказки про царевну лягушку.

И, оставив детей на Нуву, мы ушли к себе в спальню. Алёна остановилась у кровати, обернулась и задула свечу. Луна пробивалась сквозь узкое окно, покрытое слюдой. И я отчётливо видел лицо Алёны и хитрую усмешку.

— Надеюсь, ты не сильно устал? — спросила она.

Я примерно догадался, что сейчас будет.

— Смотря, что мне предстоит, — сказал я.

Она толкнула меня в грудь. Несильно, но этого хватило, чтобы я сел на кровать, потом лёг, потому что другого пути не было. Алёна забралась сверху, и через секунду я понял, что сил-то у меня ещё ОГО-ГО!

Алёна умела не торопиться. Она расстёгивала завязки медленно, чуть опуская руки ниже, потом нарочно останавливалась. Дразня меня. В этот момент я потянулся к краю её сорочки.

— Не торопись, — тихо сказала она.

— Тебе легко говорить.

— Именно.

Наконец-то она освободилась от одежды, начала снимать её с меня… а дальше…

Глава 3

Несмотря на то, что мы только приехали в Москву, забрасывать тренировки я не собирался. Поэтому с утра, как только солнце начало вставать, я поднял Лёву и попросил караульных дойти до казарм и спросить, кто из дружинников готов помахать сабелькой.

В итоге