Дорога охотника 4 - Ян Ли Страница 4

— Второе: мне нужна вся информация о бароне Крейге и его отношении к Храму. Любые рычаги, любые долги, любые обязательства. Если охотник окажется под его защитой — нам понадобится доступ.

— Третье, — Ирма помедлила, — организуй встречу с братом Домиником. Через два часа. Здесь, в моём кабинете. И…Марта.

— Да, матушка?

— Убедись, что он понимает: охотник — не обычная цель. Убить его можно. Но это может быть… ошибкой.

Марта склонила голову.

— Я передам. Но, матушка… Доминик не из тех, кто легко меняет решения.

— Знаю, — Ирма тяжело вздохнула. — Потому и нужны два часа. Чтобы подготовить аргументы, которые даже он не сможет проигнорировать.

Пролог

Часть 2

Шёпот слушал доклад, не перебивая — он никогда не перебивал, это было одним из его правил, возведённых в ранг абсолюта. Перебить говорящего — значит, показать нетерпение. Показать нетерпение — значит, показать заинтересованность. Показать заинтересованность — значит, дать другому рычаг воздействия на себя.

— … граф нанял двоих, — говорила Арна, негромко и быстро. — Через посредника, но наши люди отследили. Мастер Нерис и мастер Ильва. Вам знакомы?

Шёпот позволил себе едва заметный кивок.

Знакомы. Нерис — «Серый», специалист по скрытным устранениям, работал на полдюжины заказчиков за последние десять лет, ни одного провала. Ильва — «Клинок», бывшая наёмница из северных земель, перешла в свободный промысел после того, как её отряд перерезали в приграничной стычке. Оба опасные. Оба совершенно не скромные в своих запросах. Оба предсказуемые, если знаешь, как они работают.

Шёпот знал.

— Цель — охотник, — продолжала Лира. — Три тысячи золотых. Половина авансом. Срок — не обозначен, но граф торопит.

— Маршрут?

— Через спорные территории, к землям барона. Выехали вчера вечером. Лёгкое снаряжение, без сопровождения.

— Кто ещё знает?

— Только посредник. Мы… позаботились о том, чтобы он забыл.

— Насовсем?

— Временно. Два-три дня — память восстановится, но к тому моменту информация устареет.

Шёпот встал из кресла — медленно, как всегда. Подошёл к карте на стене. Его серебристые глаза скользили по бумаге, по значкам и линиям, по невидимой паутине связей, которую он — и только он — видел целиком.

Ситуация развивалась, ускорялась. Как камень, катящийся с горы: сначала медленно, потом — всё быстрее. Охотник — в центре, а вокруг — шесть, нет, уже семь заинтересованных сторон, каждая со своими целями, каждая готовая на многое.

И Лиса. Его лучший — теперь уже точно -агент —рядом с этим охотником.

— Передай Нолу, — сказал Шёпот, не оборачиваясь от карты. — Перепутье: продолжать наблюдение. Все подходы, все дороги, все тропы. Я хочу знать о каждом, кто входит и выходит.

— Перепутье? — Лира чуть нахмурилась. — Охотник идёт к барону, не к Перепутью.

— Сейчас — да. Но рано или поздно он там вновьпоявится. Перепутье — единственный узел снабжения на сотни миль. Кто бы ни контролировал Перепутье — контролирует все пути в дикие земли и из них.

Арна кивнула. Шёпот продолжал:

— Второе: наёмники графа. Нерис и Ильва. Я хочу знать, где они, каждые шесть часов. Если приблизятся к охотнику на дистанцию удара — предупредить Лису. Любой ценой.

— Мы… защищаем охотника? — В голосе Лиры прозвучало удивление — едва заметное, но Шёпот уловил.

— Мы защищаем наши инвестиции, — поправил он. — Лиса — рядом с ним. Если убийцы доберутся до цели, она окажется под ударом.

Логичное объяснение. Правильное. И — неполное.

Правда была в том, что Шёпот давно перестал рассматривать охотника просто как объект вербовки. Человек, который за три месяца собрал вокруг себя внимание графа, барона, Храма, Академии, культа и империи — такой человек стоил больше, чем любой контракт. Такой человек был важной переменной. Элементом, способным изменить уравнение.

Теневая гильдия не принимала ничьей стороны. Не воевала. Не интриговала ради власти. Но гильдия умела считать — и расчёт показывал, что охотник на стороне гильдии стоит неизмеримо больше, чем охотник мёртвый.

— Третье, — сказал Шёпот. — Свяжись с мастером Грейвом в столице. Пусть выяснит, что именно император намерен предпринять.

— Это будет… дорого.

— Я знаю. Сделай.

Двадцать три человека растянулись цепочкой по едва заметной звериной тропе. Энира шла во главе — с кристаллом на шее, босая, несмотря на холод. Связь с Хозяином здесь была сильнее, и она чувствовала направление так ясно, как чувствуют тепло костра в зимней ночи. Туда. Дальше. Глубже. К озеру, которое ждало их в сердце этого древнего леса.

Рядом с ней шёл Тим — уже не тот семнадцатилетний мальчик с горящими глазами, каким он был в начале пути. Три недели в диких землях изменили его: движения стали уверенными, взгляд — жёстче, руки — привычнее к оружию. Короткий меч на поясе, трофейный нож за голенищем, самодельный лук за спиной. Тим убивал уже дважды: разбойника… и или просто бродягу, который подобрался к лагерю слишком близко, или разведчика Последнее убийство Энира одобрила без колебаний: кто бы это ни был, видел слишком много, отпускать его было нельзя.

За Тимом — Корин, старый и хромающий, но упрямый, как камень. Перевязанная рука зажила криво — он не мог полностью сжать кулак, но другой рукой управлялся достаточно ловко, а слова его по-прежнему имели вес среди верных. Корин помнил прежние времена, помнил, как община была большой и сильной, помнил ритуалы, которые знали немногие. Его память была куда ценнее его руки.

Далее — остальные. Рыбаки Илем и Ворон, научившиеся сражаться не хуже, чем ловить рыбу. Молчаливый Кост, потерявший жену и обретший взамен мрачную целеустремлённость, которая пугала даже Эниру. Сёстры Марика и Дора, знахарки, чьи зелья и отвары не раз спасали отряд от болезней и ран. И новые — четырнадцать душ, примкнувших за последние недели. Беженцы из деревень, разорённых стычками между людьми графа и барона. Дезертир из графской дружины, решивший, что служение Хозяину предпочтительнее смерти в лесу от лап сумеречников. Трое бродяг — бывших преступников, которым было нечего терять. Два мальчишки-сироты, подобранных на дороге, слишком маленьких, чтобы сражаться, но достаточно больших, чтобы нести припасы.

Культ умел находить потерянных. Умел давать им цель. Умел превращать страх и отчаяние в веру и преданность. Энира делала это инстинктивно, как птица вьёт гнездо — не задумываясь о