Чужие степи. Часть 10 - Клим Ветров Страница 4

На груди, приколотый к жилету ржавой булавкой, болтался бейджик. Я подошёл ближе, поднёс фонарь.

«Варвара».

И ниже, мелкими буквами: «кассир».

Правая нога Варвары была объедена до кости — крысы постарались, обглодали икру, оставив только берцовую кость, торчащую из стоптанной туфли. Левая, в такой же стоптанной туфле, ещё держалась, обтянутая почерневшей, мумифицированной кожей.

Я смотрел на неё секунду, другую. Потом перевёл взгляд ниже, на прилавок, и увидел то, что искал.

За кассой, на полке, в открытой картонной коробке, лежали батарейки. Много батареек. Разных форм и размеров — «АА», «ААА», «крона», плоские «таблетки» для часов. Коробка была почти полной — видимо, свежий товар, завезённый незадолго до того, как всё кончилось.

Я перегнулся через стойку, стараясь не касаться Варвары — хотя ей было уже всё равно, — и зачерпнул обеими руками.

Батарейки полетели в корзину. «Duracell» — те, что с кроликом, надолго хватит. «GP» — попроще, но тоже рабочие. Какие-то дешёвые, без названия, в зелёной упаковке — и их тоже. Батареек много не бывает. Фонари, рации, часы — всё это жрёт энергию, а где я буду её брать в следующий раз, в каком мире, в какой реальности — неизвестно.

Я выгреб всю коробку до дна. Набралось, наверное, штук пятьдесят, не меньше. Корзина стала совсем неподъёмной — пластик жалобно скрипел, ручка натянулась до предела. Я оглянулся в последний раз. Тёмный зал, перевёрнутые полки, трупы, мусор, тишина. И застывшая в вечном сне за своей кассой Варвара

Следов мародёров здесь не было. Да и откуда им взяться? В этом мире нет мародёров. Есть только мёртвые, крысы и дикари, которым плевать на коньяк, кофе и батарейки. Дикарям нужно железо. Резина. Хлам.

А мне — жизнь. И всё, что помогает её сохранить.

Я двинулся к выходу, перешагивая через мусор, огибая трупы. Корзина оттягивала руку, ныло плечо, но я не чувствовал тяжести.

Дикари уже заканчивали. Они работали молча, слаженно, как части одного механизма. Гора хлама была готова к транспортировке. Дикари взвалили её на плечи — невероятно, как они вообще могли тащить такой вес — и медленно, но неотвратимо двинулись в сторону портала.

Перехватив корзину поудобнее, прижав к груди, чтобы не растерять драгоценный груз, я рванул к порталу, промчавшись мимо пёстрых фигур в двадцати метрах. Они не повернули голов. Даже не замедлились. Им было всё равно.

Марево дрожало впереди — прозрачная, колеблющаяся стена, отделяющая этот ад от серого, сырого, но почти родного болотного мира.

Я нырнул в него, не сбавляя шага.

Глава 2

Следующие две недели я жил по расписанию дикарей.

Каждый день я выбирал новое направление, новую группу, новый мир. Север, юг, запад, восток — я обошёл все маршруты, изучил все порталы, к которым они вели. Миры были разными, но одинаково мёртвыми. Где-то прошли годы, где-то десятилетия. Где-то пепел остыл и превратился в пыль, где-то ещё тлели редкие очаги, но жизнь ушла отовсюду.

Первый мир, куда я попал, был похож на мой, но ещё «старше». Деревья проросли сквозь асфальт, корни опутали остовы машин, превратив их в часть ландшафта. Здания стояли, но стены обвалились, обнажая пустые квартиры. Трупов я не видел — только кости, рассыпанные по улицам, побелевшие, источенные временем. Черепа смотрели пустыми глазницами, ценного не было ничего. Металл проржавел насквозь, рассыпался в руках, пластик стал хрупким, как стекло. Я побродил пару часов, нашёл несколько ржавых инструментов, но толку от них — ноль. Дикари собрали кучу покрышек и ушли. Я вернулся с пустыми руками.

Второй мир встретил меня пустыней. Когда-то здесь был город, но ветер и время сделали своё дело — дома стояли по окна в песке, улицы превратились в барханы, из которых торчали верхушки машин. Кости попадались редко — песок всё засыпал. Местами я проваливался по колено, с трудом вытаскивал ноги, и через час понял: здесь ловить нечего. Только дикари умудрялись выкапывать из-под песка какие-то железяки — видимо, чутьё у них было особенное.

Третий мир — зима. Не такая, как в моём мире, а настоящая, сибирская. Снег, лёд, температура минус тридцать. Дома стояли без окон, внутри всё завалено снегом и льдом. Трупы замёрзли, превратились в мумии, обледенели, и крысы — даже здесь были крысы — грызли их, не боясь холода. Я пробыл там недолго — холод пробирал даже сквозь фуфайку, а радиация, хоть и слабая, добавляла ощущений. Дикари собирали покрышки, которые торчали из сугробов, и, кажется, даже не мёрзли. Я вернулся ни с чем.

Четвёртый, пятый, шестой — я сбился со счёта. Миры были похожи: руины, кости, крысы, радиация. Где-то больше, где-то меньше. Где-то трава выросла выше человеческого роста, скрыв под собой остатки цивилизации. Где-то, наоборот, всё было выжжено дотла, и только чёрные остовы торчали из земли.

Я возвращался в автобус уставший, злой, с пустыми руками. В одном мире нашёл только нерабочий радиоприемник, в другом — несколько банок вздутых консервов, в третьем — ничего. Дикари таскали покрышки и железо, а я шарил по развалинам в поисках хоть чего-то полезного и находил только прах.

К концу второй недели я понял то, что понял бы раньше, если б не надежда на чудо.

Из всех миров, куда вели порталы, только один стоил внимания. Тот, где я нашёл «Пятёрочку». Где ещё трупы не успели сгнить, где в магазинах оставались товары на полках, а в машинах — аккумуляторы, которые, может быть, ещё живы.

Я вспомнил запах гари, жёлтый свет, крыс, шныряющих между трупами. Вспомнил, как набивал корзину, там было что брать. Там был шанс.

Дикари ходили в тот мир через день, ровно в одно и то же время. Когда они пошли туда снова, я последовал за ними, ведомый вполне определённой целью — источник питания для прибора.

Всё было как обычно. Каменный круг, долгое пение и открытие портала.

Пока дикари собирали покрышки у разбитого грузовика, я нырнул в магазин и начал методичный обыск от входа до подсобок.

Кассовые аппараты с маленькими, на шесть вольт, аккумуляторами. Мёртвые, разряженные в ноль.

Складская техника — электронные весы, терминалы сбора данных. Батареи севшие, экраны тёмные, никакой жизни. Даже игрушки в детском отделе