Темный Лорд Устал. Книга VII - Тимофей Афаэль Страница 4

Простая констатация факта, произнесённая тоном инженера, столкнувшегося с технической неполадкой. Сразу после тяжёлого ритуала в Котовске неудивительно, что его тонкое магическое чутьё отказывало.

Давай, эмпат! — Мурзифель вонзил когти в грудь сквозь куртку, и боль помогла Даниилу сосредоточиться. — Отрабатывай хлеб! Найди их — это твой шанс!

Даниил зажмурился, отключая внешнее слой за слоем, как учил его кот. Жар, треск пламени, едкий дым — всё отступило на задний план, стало далёким и неважным. Он потянулся сознанием вверх сквозь этажи горящего здания, отсекая белый шум паники с улицы, отголоски боли раненых, хаос чужих эмоций.

И внезапно… нашёл.

Это была словно острая боль, накатывающая волнами — паника на грани истерики. Алина — Даниил узнал её эмоциональный почерк, уникальный как отпечатки пальцев. А рядом — ледяная решимость, смешанная с яростным отчаянием — кто-то, кто смотрел смерти в лицо и отказывался отводить взгляд. Лина — даже в таком положении она казалось, не боялась, готовая стереть все помехи.

— Я нашел их! — Даниил распахнул глаза. — Тридцать пятый этаж, северное крыло! Они живы, но их зажимает!

Калев посмотрел на него коротким оценивающим взглядом, кивнул и бросился вверх по лестнице, больше не сдерживая темп. Даниил побежал следом, задыхаясь от дыма и жара, чувствуя, как горят лёгкие и слезятся глаза.

Позади остались крики пожарных, выносящих людей из здания.

Тридцать пятый этаж встретил их стеной огня — сплошной бушующей преградой от пола до потолка, которая ревела как живое существо и выбрасывала протуберанцы навстречу незваным гостям. Маго-огонь чувствовал их приближение и злился, набирая силу, готовясь сожрать наглецов, посмевших вторгнуться в его владения.

Калев даже не замедлил шаг.

Он поднял руку небрежным жестом, словно отмахивался от надоедливой мошкары. Даниил мог наблюдать, как внутренняя структура пламени начала меняться — векторы, эти невидимые обычному глазу линии силы, из которых состояла любая магия, изгибались и закручивались, подчиняясь чужой воле. Стена огня заколебалась, потеряла форму, а потом начала сворачиваться сама в себя, сжимаясь в тугой раскалённый жгут.

Рёв пламени превратился в вой, когда огненный смерч метнулся прочь, вылетел в выбитое окно и растворился в вечернем небе. Закопчённый проход, с оплавленными стенами открылся.

Густой дым всё ещё клубился, забивая лёгкие и глаза. Калев щёлкнул пальцами, и Даниил ощутил, как теперь пламя сжалось, а потом схопнулось, создав воронку, которая словно гигантский насос всосала дым из коридора одним мощным потоком и вынесла его наружу через разбитые окна. Впервые за всё время Даниил смог нормально дышать и видеть дальше чем на пару метров.

Он бежал следом за Калевом, не отводя взгляда от его спины. Дорогой пиджак господина Воронова дымился в нескольких местах, ткань прогорела до подкладки, и сквозь дыры виднелась белая рубашка, покрытая пятнами копоти. Раньше Даниилу казалось, что это существо из другого мира, которому неведомы слабость и усталость, которое может всё и которому всё нипочём.

Но сейчас, вблизи, он впервые увидел нечто другое.

После каждого магического жеста пальцы Калева мелко дрожали — едва заметно, на долю секунды, но Даниил замечал. Очевидно, ритуал в Котовске выпил его до дна, опустошил резерв почти до нуля, и то, что сейчас выглядело как божественная мощь, было голой нечеловеческой волей, которая заставляла истощённое тело двигаться вперёд. Упрямством существа, которое отказывалось признавать поражение.

Он сжигает жизненную силу, идиот! — голос Мурзифеля ударил в сознание яростным шипением. — Быстрее шевели ногами, пока мы тут все не зажарились!

Коридор свернул направо, и они оказались перед очередной огненной преградой. Калев взмахнул рукой, перестраивая векторы, отбрасывая пламя в сторону. Ещё один поворот. Ещё один жест. Дрожь в пальцах становилась заметнее, паузы между движениями длиннее.

Даниил понимал, что видит невозможное. Любой другой давно бы рухнул без сознания или умер от истощения, но Калев продолжал идти, потому что где-то впереди, за стеной огня и дыма, его ждали люди, которых он не собирался терять.

Северное крыло тридцать пятого этажа открылось перед ними и Даниил увидел завал.

Потолок рухнул здесь целым пластом, похоронив угол коридора под грудой бетона, искорёженной арматуры и обломков мебели. Огонь лизал завал со всех сторон, раскаляя камни до багрового свечения, и сквозь щели между плитами пробивался густой и смертельно ядовитый дым.

Но там, в глубине этой рукотворной могилы, мерцало голубоватое свечение прямо за завалом, то разгораясь, то почти угасая, как сердцебиение умирающего. Защитный барьер — Даниил узнал характерное мерцание артефактной магии. Кто-то там, внутри, держал щит из последних сил, и этот щит был единственным, что отделяло живых от тонн раскалённого камня.

— Они там, — он указал на завал, хотя Калев и без него это видел. — Я чувствую троих. Двое почти без сознания, третья… третья держится, но она на пределе.

Троих? — удивление Мурзифеля резануло по сознанию. — Откуда третий?

Даниил не знал, но эмоциональный рисунок третьего человека был ему незнаком — это была не Алина и не Лина. Кто-то ещё, кто оказался рядом в момент взрыва и теперь медленно угасал вместе с остальными.

Калев подошёл к завалу и положил ладонь на раскалённую балку, перекрывавшую доступ. Даниил дёрнулся было предупредить, ведь температура металла должна была сжечь кожу до кости, но господин Воронов даже не поморщился. Его глаза сузились, взгляд стал отстранённым, сосредоточенным на чём-то, чего Даниил не мог видеть.

Может ли быть, что он искал точку напряжения, слабое место в хаотичном нагромождении обломков?

— Держи их в сознании, — голос Калева был ровным, деловым. — Если отключатся полностью — могут не проснуться.

Даниил кивнул и закрыл глаза, погружаясь в ментальное пространство. Он нащупал мечущееся, захлёбывающееся паникой сознание Алины и послал волну спокойствия, обволакивая её разум как тёплым одеялом. Потом потянулся к Лине, чья ледяная ярость уже начинала гаснуть, уступая место опасному безразличию, и влил в неё искру той самой злости, которая не давала ей сдаться. Третья была совсем плоха, её сознание мерцало как свеча на ветру, и Даниил просто держал его, не давая погаснуть, хотя не понимал, кого именно спасает.

Сухой треск заставил его открыть глаза.

Калев сделал короткое резкое движение, тяжёлая балка содрогнулась, застонала и поехала в сторону, увлекая за собой куски арматуры и бетона. Завал осыпался, открывая узкий проход, и в тот же миг голубоватый барьер внутри мигнул в последний раз.

Браслет на руке Лины вспыхнул ослепительным светом и рассыпался в пыль. Артефакт отдал всё, что мог, и