Мастер Алгоритмов. ver. 0.4 - Виктор Петровский Страница 38

Баюн мягко спрыгнул с ветки. Приземление огромного зверя, как ни странно, не издало ни малейшего шороха.

— Первое правило, Дима, — начал он, вальяжно прохаживаясь вокруг меня. — Забудь про оружие. Забудь про свое тело. Того куска мяса, который ты так усердно тренировал днем, здесь нет. Оно в безопасности лежит под землей…

— Звучит! — саркастично воскликнул я. Лежит под землей, ишь ты. В мечтах тех, кто на меня охотится, вне сомнений. Нет бы сказать «в бункере»…

— А то, — согласился Баюн. — В этом месте существует только твой разум и твоя душа. Душу, к твоему сведению, уничтожить невозможно. Никому. А вот разум можно ослабить, извратить и даже сломать пополам.

Я кивнул. Разумно, если нет физической оболочки, значит, нет и физического урона.

— Стало быть, бить мы будем по мозгам. Как это выглядит на практике? Будем кидаться друг в друга воображаемыми молниями да огненными шарами?

Фамилиар издал звук, подозрительно похожий на презрительный смешок.

— Именно так и поступают неопытные сноходцы. Являются в сны друг друга и начинают, будто дети. Знаешь такую ситуацию? Один кричит: «У меня непробиваемая броня!», а второй в ответ: «А у меня ружье, которое пробивает непробиваемую броню!». И так до бесконечности. Они лепят мечи, пулеметы, каменные стены и пытаются задавить друг друга размером выдуманной дубины.

Баюн остановился напротив меня, глядя снизу вверх.

— Это работает, да. Но это шелуха. Декорации. Главное в поединке воли — не то, как выглядит, к примеру, твой щит, а твоя абсолютная, железобетонная убежденность в том, что он действительно непробиваем. Даже для того самого всепробивающего ружья. Сражение здесь — это не перестрелка лицом к лицу. Это способность наслать на врага кошмар, или наоборот, убаюкивающую идиллию, и заставить его в это поверить. Заставишь поверить — подточишь его защиту, поведешь его в нужном тебе направлении.

Механика вырисовывалась специфическая. Одержать верх можно не только и не столько за счет грубой силы проекции, а за счет обмана чужого ума.

— Если тут нет физики, — рассуждал я вслух, — значит, нет и боли?

— О, еще как есть, — оскалился Баюн. — Чем сильнее воля сноходца, тем «реальнее» его иллюзии. Здесь можно задыхаться без воздуха. Можно гореть синим пламенем. Можно чувствовать, как твои кости ломаются, а плоть рвется на куски.

Не успел он договорить, как земля под моими ногами внезапно исчезла.

Я рухнул вниз, в ледяную черную воду. Волна сомкнулась над головой, мгновенно забивая легкие. Дыхание перехватило. Холод сковал мышцы, грудную клетку сдавило чудовищным давлением пучины. Я рефлекторно задергался, пытаясь выплыть наверх, но тяжесть тянула меня на дно. Легкие горели, требуя кислорода. Паника начала пробиваться сквозь рациональное мышление.

— Главное, Дима, — раздался в моей тонущей голове спокойный голос кота, — чтобы я смог тебя в этом убедить.

Боль была настоящей. Удушье было настоящим. Мозг кричал о скорой смерти.

Я заставил себя остановиться. Прекратил бессмысленные попытки грести руками. Сконцентрировал остатки ускользающего сознания на одном простом факте. Я лежу на кровати. В теплом, сухом бункере. Мои легкие прямо сейчас вдыхают очищенный фильтрами воздух.

Воды нет. Это просто агрессивная информация, которую чужая воля пытается скормить моему восприятию.

Я ухватился за эту мысль, превращая ее в константу. Воды нет.

Холод мгновенно отступил. Давление исчезло. Я стоял на твердой, замшелой земле сказочного леса, жадно хватая ртом воздух. Одежда оставалась абсолютно сухой.

Баюн сидел на прежнем месте, одобрительно щуря глаза.

— Быстро сообразил. Хвалю. Даже не стал выдумывать водолазный костюм или жабры, просто перекрыл канал доверия к моей иллюзии.

Я выровнял дыхание. Урок пройден и усвоен. Практика действительно работала лучше любой теории.

— Хорошо, — сказал я, возвращая себе самообладание. — Я понял, как защищаться. Но как атаковать? Особенно если я приду в сон к некроманту. Он там хозяин. Его воля формирует пространство.

— Именно, — кивнул фамильяр. — Видящий сон — царь и бог в своих владениях. Преимущество всегда на его стороне. До тех пор, пока он осознает свою власть, он практически непобедим. Попытаешься сломать его декорации грубой силой — он просто задавит тебя собственной.

— Значит, нужно играть тоньше. Обмануть его.

— В яблочко. Тебе нужно ввести его в заблуждение твоей собственной иллюзией. Если он поверит в то, что ты ему показываешь, произойдет самое интересное. Его собственная колоссальная сила, его власть над сном, начнет укреплять твою иллюзию. Он сам выроет себе яму, сам себя туда спихнет и сам же зальет цементом, искренне веря, что так и должно быть.

Ох, интересно! Использовать безграничную власть врага против него самого. Элегантное решение, такое мне по душе!

— Теория ясна, — произнес я, расправляя плечи своего мнимого тела и глядя на огромного кота. — Давай перейдем к практике. Попробуй заставить меня поверить еще во что-нибудь. А я попытаюсь навязать тебе свои правила.

Баюн оскалился в полноценной, почти человеческой ухмылке, и лес вокруг нас начал стремительное изменение. Тренировка перешла в активную фазу.

Глава 16

Покой старинного поместья располагал к размеренным размышлениям. Граф Александр Николаевич Салтыков проводил вечер в своем столичном кабинете, удобно устроившись в кресле. На повестке дня по-прежнему стояла ситуация в Каменограде. Салтыков обдумывал последние события и интересовался, насколько далеко продвинулся поиск людей, ответственных за покушения на младшего советника Волконского.

Пора было получить свежие данные. Граф прикрыл глаза, привычным, почти уже незаметным за время столь долгой практики усилием отсекая внешний мир от собственного сознания, и потянулся разумом через пространство.

«Добрый вечер, Артем, — мысленно произнес он, сохраняя подчеркнуто вежливый тон. — Потрудись отчитаться о текущей обстановке».

Ответ пришел без задержек.

«И вам не хворать, Александр Николаевич, — раздался в голове расслабленный голос, содержавший в себе привычную долю иронии. — Веду наблюдение. Ваш объект засел в лесу, в каком-то деревянном домике. Жрет шашлыки, тренируется сутками напролет, готовится к чему-то. И, что забавно, колдует даже по бытовым мелочам. Листья сушит, воду собирает, костры тушит».

Салтыков мысленно кивнул. Это было замечательно. В современности редко встретишь человека, который отдает должное дару магии в повседневности, даже среди простолюдинов, которым секреты этой самой магии открыли