Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда - Рина Белая Страница 38

Когда лента закончилась, он сделал шаг назад и критически оглядел результат — надежно обмотанные с головы до пят, ангелы все еще слегка улыбались, хоть и были уже заметно озадачены.

— Я скоро вернусь, — сказал Вася, подхватывая рюкзак.

И ушел.

Вскоре Вася нашел стену. Гладкую, белую, глухую — как лист бумаги. Никаких дверей, ручек, арок. Только в самом центре — одна единственная полупрозрачная кнопка. Ее почти не было видно.

«Если бы не карта — в жизни бы не нашел», — подумал он, протянул палец…

И нажал.

Стена дрогнула. И медленно разъехалась в стороны, открывая лифт. Совершенно обычный.

Вася вошел. Внутри было три кнопки:

2

1

0

Вася, не задумываясь, нажал 0.

Двери лифта закрылись с мягким, почти извиняющимся хлопком.

Лифт поехал. Вниз.

И в этот момент Вася вдруг почувствовал, как у него подкосились ноги. Он прислонился к зеркальной стенке, сполз вниз и сел прямо на пол.

Руки дрожали. А сердце глухо и яростно билось в груди.

Смятение. Облегчение. Острый страх и пьянящее чувство свободы — все накрыло разом.

И вдруг Вася засмеялся — коротко, почти хрипло. Смех прозвучал нервно, сорвался, будто его выдавило изнутри.

Он резко выдохнул, будто только что пробежал марафон, и откинул голову назад, стукнувшись затылком о зеркальную стенку. Закрыл глаза.

Так он и сидел — молча, неподвижно, обнимая колени и позволяя себе просто ждать, пока лифт не доставит его обратно, в мир фэнтези.

Тишина внутри кабины была вязкой и полной. Только мягкое гудение движения, да редкие толчки под полом напоминали: он все еще катится вниз.

И вот — лифт остановился. Прозвучал едва слышный сигнал, как будто кто-то пиликнул: «Прибыли».

Вася открыл глаза, медленно встал и, привычно поправив левую лямку рюкзака, сделал шаг вперед.

Но как только двери разъехались, Вася отшатнулся назад.

Воздух снаружи был горячим, тяжелым, будто состоял не из газа, а из золы. Он хлынул внутрь кабины и мгновенно пропитал все: кожу, волосы, легкие. Запах горелого камня, железа и чего-то живого, умирающего — резкий и неотвратимый.

А потом появился он.

Вася сначала подумал, что это глаза его подвели, но нет.

Существо, стоявшее по ту сторону лифта, было высоким — метра три, не меньше. Его тело напоминало монолит из вулканической породы. По поверхности его кожи проходили трещины, которые светились изнутри тусклым жаром, как угли в старой печи. При каждом движении эти трещины словно пульсировали, откликаясь на гнев, любопытство или лень.

Крылья за спиной — перепончатые, исполосованные прожилками. Рога на голове — темные, уходящие назад дугой, сколотые.

Но взгляд Васи оставался прикован к лицу.

Оно было слишком близким к человеческому, и именно это пугало больше всего. Углы глаз чуть приподняты, как у хищной птицы. Брови — резкие, будто высеченные. Скулы острые, словно обтесанные временем. Нос прямой, губы тонкие, почти аскетичные. Глаза — яркие, словно раскаленный металл.

Демон не был уродцем. Он был красив. В той мере, в какой может быть красив неизбежный конец.

И, прежде чем Вася успел нажать на единицу, чтобы отправить лифт этажом выше, демон одним плавным движением схватил его за грудки — неожиданно легко и почти лениво.

— Турист… или на ПМЖ? — спросил он, заглядывая Васе прямо в глаза.

У Васи перехватило горло. Слова застряли где-то между трахеей и страхом.

— Ну… — демон чуть наклонил голову, янтарные глаза сузились.

— Т-т… турист, — выдавил Вася.

— Ха! — демон заржал, сотрясая воздух, будто кашляя огнем. — Да вы, туристы, как под копирку. Один до тебя клялся, что он вообще сантехник — мол, «в люк провалился». Пришлось в котел скинуть, чтобы устранил утечку изнутри.

Он отбросил Васю в сторону, как бездомного кота.

Затем взмахнул рукой, и в воздухе перед ним вспыхнула вертикальная панель, полупрозрачная, как пламя на стекле. На ней побежали матовые строчки — имена, даты смерти и прочая информация.

Демон прищурился, провел когтем по списку, лениво пролистывая… и вдруг замер.

— Хм… тебя здесь нет, — его улыбка исчезла. — И вправду… турист.

Он посмотрел на Васю с недоверием.

— И что мне с тобой делать, турист?

Ответить Вася не успел. Демон хлопнул в ладони, и рядом с ним выросло существо, похожее на костлявого пса, запряженного в обугленную карету из чешуи, костей и черной стали.

— Экскурсию ему. До сортировочной ямы. Пусть посмотрит, что у нас тут к чему, — сказал демон и, повернувшись к Васе, снова ухмыльнулся:

— Не обожгись о гостеприимство, турист.

Глава 35

Карета тронулась с места. Дребезжащие колеса, скрученные из костей, застучали по ухабистой, растрескавшейся дороге.

Она проехала под низкой аркой, и сквозь решетчатое окно Васе открылась бескрайняя равнина — черная, выжженная, местами покрытая затвердевшими волнами пепла. Казалось, здесь когда-то кипел океан, а теперь осталась лишь корка. Из земли торчали изогнутые железные дуги, на которые были впряжены люди и не совсем люди. Они тянули за собой тяжелые плуги, лезвия которых вспарывали землю.

Тела пахарей были худыми, высохшими, обугленными. У одних не было глаз, у других — носа. Один тянул упряжь, зажав цепь в зубах: рук у него больше не осталось.

Над полем клубилась густая, вязкая пыль. Сквозь нее едва проступали высокие силуэты демонов, стоящих на постаментах. В руках у них были кнуты, сплетенные из черных жил, обмотанных шипами. При каждом взмахе воздух дрожал, как над раскаленным камнем, и со свистом рассекал спины тех, кто замедлился, оступился или просто остановился, чтобы отереть пот с лица.

Увидев, как кнут прошелся по спине бедолаги и услышав этот звук — влажный, хлесткий, как мокрая тряпка по камню, — Вася вжался в угол кареты, зажмурился и зажал уши. Он больше не хотел слышать ни стонов, ни ударов хлыста, ни хруста ломаемых под тяжестью ноши позвоночников.

Карета катилась дальше — скрипучая, неумолимая. И вдруг подпрыгнула на кочке. Вася машинально распахнул глаза.

И тут же пожалел об этом.

Перед ним раскинулся ад. Треснувший черный грунт, из которого поднимался дым. Алое небо, как мясо под содранной кожей, дрожало от жара. По обе стороны дороги, словно уродливые колонны, высились гниющие башни, сложенные из спрессованных тел — будто гигантские кирпичи из плоти и крови. На некоторых из них еще шевелилось что-то живое.

Над всем этим стоял смрад, такой густой, что он не