Лекарь Фамильяров. Том 9 - Александр Лиманский Страница 37

* * *

Утром я вышел в приёмную в костюме, и клиника выдала мне полный спектр реакций.

Саня присвистнул с искренним восхищением человека, впервые увидевшего начальство в другом агрегатном состоянии. Ксюша молча подняла телефон и щёлкнула меня дважды, «для отчёта Олесе Дмитриевне, она просила проконтролировать, что вы не помялись по дороге». Феликс на жёрдочке принял строевую стойку, выпрямившись, и выполнил воинское приветствие крылом, всерьёз, насколько позволила его анатомия, и я кивнул ему.

Денисов приехал тоже при параде, в костюме, из которого он, судя по посадке, последний раз выступал на защите диссертации, с портфелем и папкой таблиц, которую держал обеими руками.

В девять ноль-ноль, минута в минуту, вошла Смолина. Она окинула взглядом двух врачей в костюмах, портфель, папку, общую атмосферу проводов и подняла бровь на миллиметр, что по её шкале означало сильное удивление.

— Здравствуйте. То есть сегодня на приёме Ксения, Александр и я. — Произнесла Смолина.

— Справитесь, — сказал я. — Приём лёгкий, я проредил запись. Стабилизация и звонок, если что-то внеплановое. Ксения, подтверди коллеге, что у нас всё под контролем.

— Всё под контролем, — подтвердила Ксюша.

Голос у неё на этой фразе дрогнул на полтона выше нужного. Смолина, кажется, не заметила.

Адрес пришёл сообщением ровно в полдень, координаты, загородное направление, приписка «форма вечерняя, опоздание равно отказу». Ехали мы на такси и всю дорогу Денисов перекладывал таблицы, повторял вслух потолки цен, и дважды спросил меня, прилично ли торговаться против людей из большого Синдиката. На третьем круге повторения я отобрал у него папку.

— Прилично, — сказал я. — Деньги на торгах ничем не пахнут. Ничему внутри не удивляйтесь и вопросов о происхождении лотов никому не задавайте, включая меня.

Особняк открылся за поворотом, белый, загородный, с колоннадой и подъездной дугой, по которой уже шли машины ценой в мою клинику вместе с ремонтом. У ворот работал фейсконтроль в три эшелона, список, сверка документов, рамка. Люди в одинаковых серых костюмах работали вежливо и смотрели сквозь прицел.

— Телефоны, пожалуйста, — четвёртым эшелоном стоял стол с рядами экранированных боксов, матовых, с номерками. — Правила площадки. Вернём на выходе.

Я сдал телефон, не придав этому веса, получил номерок, сорок первый, и уже на входе, краем сознания, отметил, что связи с клиникой у нас теперь никакой нет. Мысль скользнула и ушла, клиника оставалась на команду, команда была проинструктирована, день предстоял плановый.

В холле нас перехватил Гольдман.

Давид Маркович в смокинге выглядел так, будто в нём родился, и двигался по этому залу, как по собственной гостиной. Он пожал руки обоим, задержал взгляд на моём костюме и одобрительно наклонил голову.

— Швы на месте, — констатировал он. — Хвалю. Правила простые, Михаил, вы мой эксперт, ходите, смотрите, торгуетесь от своего номера, счёт у вас отдельный. Если кто-то спросит, чьи вы, отвечайте «господина Гольдмана», и от вас отстанут. Вопросов не задавать, восторгов не показывать, к живым лотам близко не подходить, у вас лицо читается, а здесь читать умеют. Работайте.

Он растворился в публике, так и не дав мне уточнить, что именно у меня читается на лице. Впрочем, вскоре я понял это сам.

Внутри было красиво. Бархат глубокого винного тона, хрусталь под потолком, официанты с подносами, негромкий струнный фон. И вдоль стен, между колоннами, подсвеченные витрины.

В витринах сидел молодняк.

Грифончики размером с кошку, пара щенков цербера со связанными мягкой лентой головами, что-то чешуйчатое, свернувшееся клубком в углу своей стеклянной клетки. Публика прохаживалась вдоль витрин со скучающим видом, сверяясь с каталогами, и я сделал то, чего не хотел, вдохнул и открыл канал.

Меня ударило сразу всем.

«…где мама… где мама… больно сидеть… купи меня… купи, я хороший…»

Одной волной, слитно, из всех витрин разом, под дых. Я сразу закрыл канал, но этого хватило, это место было пропитано деньгами и жестокостью в той пропорции, в которой их смешивают давно. Красивый зал, струнный квартет, и вдоль стен, за подсветкой, детский крик, которого не слышал здесь никто, кроме меня.

Каталог в моих руках был раскрыт на разделе техники. Первые двадцать страниц, живые лоты, я пролистнул не глядя. Помочь витринам я сегодня не мог ничем, а рвать себе канал об их хор означало прийти к торгам за стол с трясущимися руками. Врач обязан уметь закрывать дверь. Даже когда за дверью плачут.

— Михаил Алексеевич? — Денисов тронул меня за рукав. — Вы побледнели. Всё в порядке?

— В порядке. Работаем. Ваши ряды с техникой дальше, у сцены, идите занимайте позицию, я осмотрюсь и догоню.

Предпоказ уже шёл, и техника стояла отдельным рядом, за живыми лотами, там, где бархата было поменьше.

Свой стол я увидел с десяти шагов.

Лот сорок семь, операционный, нержавейка, гидравлика, следы эксплуатации по кромке, я подошёл, осмотрел руками. Прогнал подъём на всех режимах, вслушался в гидравлику ладонью, проверил люфт столешницы на диагональном усилии, заглянул снизу, куда на предпоказах не заглядывает никто в вечерних костюмах. Механика была здоровая, ухоженная, без грыж и подтёков, косметика побитая, цена от этого только выигрывала. В розницу такой стол стоил как полтора моих ремонта. Стартовая в каталоге стояла смешная.

— Интересуетесь? — распорядитель возник рядом бесшумно.

— Присматриваюсь, — сказал я голосом эксперта, у которого таких столов было двадцать, и отошёл, не оглядываясь, по старому аукционному правилу, не смотри на то, что собираешься брать.

Бестеневую лампу, лот пятьдесят два, я осмотрел тем же порядком и с тем же выводом. Дальше я медленно двинулся вдоль зала, с лицом эксперта, изучающего обстановку, я ее действительно изучал, выходы, охрана, расположение лотов, лица.

На лицах я и споткнулся.

У дальних рядов, вполоборота ко мне, стоял человек, беседовал с кем-то из распорядителей, и память мгновенно выдала мне его лицо, целиком, с той полки, куда я складываю то, что надеюсь не доставать.

Его здесь не должно было быть, ни в этом зале, ни в одном зале со мной вообще.

* * *

В клинике Покровского первая половина дня шла образцово, и Ксения Мельникова уже почти поверила, что пронесёт.

Смолина работала, как швейцарский механизм в белом халате. Приём шёл без сбоев, кошка с ушным клещом, две плановые прививки, перевязка у шпица и хомяк Темп на контрольном осмотре, отоспавшийся и, по гордому докладу девочки-хозяйки, вернувший спортивную форму.

На каждого пациента у Екатерины уходило ровно столько времени, сколько нужно, ни минутой больше. Саня подавал инструменты и почти не басил. Ксюша дирижировала записью со своей стойки и держала на лице выражение спокойного контроля.

Феликс за утро выдал четыре