Темный Лорд Устал. Книга VII - Тимофей Афаэль Страница 37

Бестужев затряс головой.

— Ты не можешь…

— Могу. И сделаю. А если ты вздумаешь артачиться — документы по оффшорам тут же лягут на стол Имперской Прокуратуры. И Алекс…

Она ласково улыбнулась, почти по-матерински.

— Твоя жена тоже получит фотографии. Все фотографии — из казино и не только.

Повисла тишина. Бестужев смотрел на неё, как кролик на удава. Лоб блестел, руки дрожали, губы беззвучно шевелились.

— Ты… ты не посмеешь…

— Посмею. Ты меня знаешь.

Он знал. В этом была проблема.

Несколько секунд Бестужев молчал. Потом что-то в нём сломалось. Лилит увидела это по глазам. Огонёк сопротивления погас, плечи опустились.

— Хорошо, — прошептал он. — Хорошо. Я сделаю, что ты хочешь.

— Умный мальчик.

Лилит снова улыбнулась, и на этот раз улыбка была почти тёплой.

— Виктор пришлёт инструкции в течение часа. Выполняй их в точности, и мы останемся друзьями. У нас ведь такая долгая дружба, Алекс. Было бы жаль её разрушить.

Бестужев кивнул, не поднимая глаз.

— И Алекс…

Он поднял взгляд.

— Не разочаровывай меня снова. Я кусаю до смерти.

Она отключила связь, не дожидаясь ответа.

Экран погас, и Лилит откинулась на спинку кресла.

Адреналин гудел в крови, сердце билось чаще обычного. Знакомое ощущение — как после удачной охоты. Бестужев сломался за четыре минуты. Это было даже быстрее, чем она рассчитывала.

Слабак.

Она встала и прошлась по кабинету, разминая плечи. За окном светились огни ночного Воронцовска — города, который Империя объявила мёртвым. Города, который и не думал умирать.

Снизу доносился гул.

Машина войны набирала обороты.

Лилит подошла к карте на стене и обвела пальцем красный контур блокады. Громов думал, что это петля на шее Воронова, но он ошибался. Это был кокон, в котором рождалось нечто новое.

Она вдруг до мурашек по коже кое-что осознала.

Воронов ведь больше не защищается. Он фактически начал передел страны.

Империя трещала по швам. Кланы грызлись за объедки. Госсовет погряз в интригах. А здесь, в кольце блокады, которое должно было стать могилой, рождалась новая Сила.

Воронов.

Котик, который оказался драконом. Существо, которое притворялось бизнесменом, а само строило армию, ковало оружие, собирало верных людей. Он ведь предугадал этот момент задолго до того, как Громов подписал свой дурацкий указ. Видел и готовился.

А теперь нанесёт удар.

Лилит улыбнулась, глядя на карту и на булавки. Бестужев был жёлтым, а теперь станет синим.

Воронов словно таран. Грубая сила, которая сметает стены и крушит ворота. Но тарану нужна рука, которая направляет удар. Которая находит слабые места, трещины в обороне, уязвимые точки.

Её рука.

Алина пусть куёт железо. Дарина пусть варит свои зелья. Антон пусть командует солдатами.

А она будет разрушать врагов изнутри. По кирпичику, по камешку, пока вся их хвалёная империя не рухнет им на головы.

Лилит поправила волосы, провела пальцем по кроваво-красным губам.

— Ну что, Империя? — прошептала она своему отражению. — Потанцуем?

Отражение улыбнулось в ответ.

Лилит вернулась к столу и взяла следующий планшет. Список контактов ждал — десятки имён, десятки потенциальных союзников или жертв.

Ночь только начиналась.

Глава 15

Захаров

Пять дней назад у него не было руки.

Захаров стоял перед зеркалом в своей комнате и смотрел на стальные пальцы, которые сгибались и разгибались по его воле. Плавно, точно, без малейшей задержки между мыслью и движением. Он сжал кулак — сервоприводы тихо загудели, суставы сомкнулись с едва слышным щелчком.

Чужая рука, но его рука.

Он помнил операцию. Каждую минуту из восьми часов, что провёл на столе в сознании, накачанный обезболивающим до краёв. Помнил, как девчонка с короткими волосами и бешеными глазами склонялась над его культёй, срезая края, обнажая нервные пучки.

— Не дёргайся, генерал. Испортишь мне работу.

Она разговаривала с ним как мясник с тушей. И когда он зашипел от боли, прорвавшейся сквозь анестезию, она даже не подняла головы.

— Терпи. Или хочешь, чтобы рука дёргалась как у паралитика?

Дарина Орлова. Бывшая наследница клана, бывшая принцесса. Теперь она главный хирург Эдема и личная фанатичка Воронова. Захаров видел таких на войне: людей, которые нашли свою веру и сожгли за собой все мосты.

Опасные люди, но полезные.

Он отвернулся от зеркала и взял со стола новую форму. Чёрная, с серебряной нашивкой Эдема на плече. Ткань легла на тело как вторая кожа. Впервые за пять лет он надевал что-то кроме рваных обносков.

Воронов держит слово, — подумал Захаров, застёгивая китель. — Новая рука, новая нога, новая жизнь. Теперь моя очередь.

* * *

Холл перед операционным блоком встретил его запахом дешёвого табака и старой одежды.

Около тридцати человек. Его люди — те, кто выжил после Карского перевала и был выброшен системой как отработанный материал. Кто-то на коляске, кто-то без руки, у кого-то шрамы через всё лицо. Грязные, небритые, с потухшими глазами людей, которые давно перестали на что-то надеяться.

Они курили, переглядывались и ждали подвоха. Пять лет назад они шли за ним в огонь. Сейчас смотрели как на чужого.

Захаров остановился у дверей и обвёл их взглядом.

Разговоры стихли.

— Бойцы, — голос Захарова разнёсся по холлу. — Вы знаете, кто я. Знаете, что со мной сделали. И видите, кем я стал.

Он поднял стальную руку, сжал кулак.

— Империя нас предала. Списала как расходный материал. Но здесь, в Эдеме, нам дают второй шанс. Шанс снова стать сильными и отплатить тем, кто нас выбросил.

Повисла тишина.

Потом из толпы раздался хриплый голос:

— Красиво поёшь, командир.

Петрович. Сержант первого взвода, два ордена за храбрость, обе ноги потерял на том же перевале. Сейчас он сидел в инвалидной коляске, худой, небритый, с жёлтыми от табака пальцами. В его глазах плескалась застарелая злоба.

— Прямо как замполиты, — Петрович сплюнул на пол. — Они нам тоже про Родину пели. А потом списали, как бракованный товар.

Он обвёл взглядом остальных ветеранов.

— Где гарантия, что твой Воронов не попользует нас и не выкинет обратно на помойку, когда мы кончимся?

Поднялся гул одобрения. Бывшие бойцы кивали или ругались сквозь зубы.

— Мы мясо, Платон, — продолжил Петрович. — Старое, жёсткое мясо. Зачем мы ему?

Захаров открыл рот, чтобы ответить и в этот момент двери операционной распахнулись.

В холл вышла Дарина Орлова в идеально белом халате. От неё пахло химией и спиртом. Глаза горели