Отморозок 7 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович Страница 37

Давненько мне не приходилось двигаться вот так по лесу, когда на меня идет охота. Наверное со времен первой чеченской, когда моя группа уходила в многодневный поиск и начиналась игра в кошки мышки с прячущимися в горах боевиками. В этой жизни меня готовили в основном для работы в горах Афганистана, а они в основном скалистые, без густой растительности. Там на твердой поверхности следы не остаются, главное не идти по снегу. Здесь же в густых зарослях приходится двигаться очень аккуратно, чтобы не ломать ветки и не оставлять следов.

На ногах у меня удобные туристические ботинки, на которые я намотал в несколько слоев специально заготовленные на этот случай тряпки, а сверху, чтобы скрепить, обмотал все это дело скотчем и сбрызнул тряпки обычным столовым уксусом, бутылочка с которым у меня была припрятана в сумке. Такая уловка с тканью позволяет сделать нечетким след, а уксус на тряпках — сбить запах. Позже, когда сверну в сторону от канала и буду двигаться по хребту в сторону заповедника, пойду по камням, а еще, вдобавок, пройду метров двести по ручью, чтобы уже гарантированно сбить собак со следа. Вообще, мне просто сказочно повезло с погодой для побега. Сейчас вероятность встретить шляющихся по лесу людей весьма не высока, но все равно, несмотря на то, что иду быстро стараюсь производить как можно меньше шума, и не отставить следов, избегая мягкой почвы.

Глава 10

Вашингтон, защищенный от прослушивания кабинет без окон в одном из неприметных зданий в центре города. В кабинете находятся сенатор Пол Гаррисон и руководитель «Soviet Division» ЦРУ Томас Келли. Оба мужчины сидят в глубоких удобных креслах друг напротив друга. Между ними стоит красивый журнальный столик из красного дерева. На столике бутылка дорогого шотландского виски «Macallan 25 Year Old». В стаканах, стоящих рядом с каждым из собеседников, на полпальца божественного напитка, в руках тлеют дефицитные кубинские сигары наполняя воздух терпким густым ароматом.

— Том, что у вас за суета вокруг сбежавшего из госпиталя Бетесде русского парня? — Как бы невзначай интересуется сенатор.

— Ничего серьезного, Пол, — беспечно отмахивается Келли. — Наш оперативный офицер Ричард Уотсон привез из Пакистана русского диверсанта, который был причиной заварушки в Бадабере, о которой я тебе как-то рассказывал. Мы хотели использовать парня, как аргумент в пользу того, что Советы специально устроили резню в Бадабере и поприжать их в ООН и на международной арене вообще. Парень был в коме после взрыва на складе боеприпасов, который он же и устроил. Когда русский очнулся, Ричард начал с ним работать и даже достиг некоторых успехов. Но парень, оказался себе на уме, и воспользовавшись оплошностью охраны, сумел убежать и теперь мы пытаемся его найти.

— Зря ты пытаешься со мной темнить, Том. У меня совсем другие данные по этому русскому. — Укоризненно качает головой сенатор. — После выхода из комы, парень заявил, что он из две тысячи двадцать четвертого года и привел некоторые любопытные подробности из жизни, которая настанет через сорок лет.

Келли попытался было что-то возразить, но сенатор поднял руку, призывая собеседника дать ему договорить.

— Подожди Том, я знаю, что ты скажешь, что это все бред сумасшедшего и прочая ерунда. Но сам то ты так не считаешь. Иначе, почему ты тогда привлек к этому DIA и людей из проекта «Grande Junction». И да, я в курсе, чем занимается этот проект, и чего они достигли к настоящему времени. Скажу тебе больше, я знаю, что их парень Фергюссон, который работает с вами, абсолютно уверен, что ваш русский, это именно их случай.

— Сдается мне, что в DIA весьма сильно течет, — ухмыляется Келли, выпуская клубы сигарного дыма к потолку.

— Может быть, — таинственно улыбается сенатор. — Послушай Том, я сейчас с тобой говорю не просто как твой друг и политик, а как человек, представляющий весьма большую и очень влиятельную часть военно-промышленного комплекса. Скажу тебе прямо, мы с интересом следили за проектом DIA и DARPA, даже когда у вас не было этого парня. Кое какая информация нам даже пригодилась, но об этом молчок. С появлением вашего парня, ставки выросли до небес. Он, как источник информации, гораздо боле ценен, чем те, которые были у них до сих пор. Ты же понимаешь, что это значит?

— Понимаю Пол, — кивает Келли, и ехидно интересуется. — Но ты же понимаешь, что и мы и DIA работаем на государство, а не на тех, кого ты представляешь. Тут частные интересы твоих скажем так «друзей», вступают в конфликт с государственными интересами. А я, как госслужащий, должен стоять на страже именно государственных интересов.

— Поверь мне Том, что мы это и есть то самое государство, на которое ты работаешь. И никакого конфликта здесь быть не может — В ответ тонко усмехается Гаррисон. — Неужели ты думаешь, что наши президенты приходят к власти сами по себе и творят потом, что им вздумается? Выборы, Том, это только большой и весьма дорогой спектакль, который мы играем каждые четыре года для простаков избирателей. Неужели ты не понимаешь, что государственная политика не должна зависеть от избирательных циклов в четыре, или даже в восемь лет. Для истории и для государства, это безумно мало. Настоящее государственное планирование, должно захватывать горизонты на многие десятки лет. Нельзя менять основополагающие принципы государственной политики в угоду той или иной партии, или того или иного президента. Можно играть на публику с несущественными вещами: налогами, субсидиями, преференциями, социальными пакетами и прочим, но основополагающих принципов, на которых и держится вся мощь нашей страны, трогать нельзя, иначе мы потеряем лидерство, и наше место займут другие, те же Советы, или набирающий силу Китай. Именно глубинный союз крупных корпораций и наиболее уважаемых и влиятельных людей нашей страны, сохраняет неизменным наш политический курс и позволяет нам не зависеть от сиюминутных прихотей человека находящегося на вершине власти. Президенты приходят и уходят, Том, а интересы государства всегда остаются неизменными.

— И какие же интересы остаются неизменными, Пол?

— Неизменным должно оставаться наше глобальное лидерство во всем мире, Том. Мы сейчас как никогда близки к своей цели сокрушить Советы и стать единоличным лидером, диктуя свои правила всему миру. Все это делается для блага американского народа и, по большому счету, для блага всего мира. Ибо именно мы установим, в конце концов, прочный мир, основанный на наших демократических правилах. Мы свергнем диктаторов и коммунистов, а демократические режимы, пришедшие на их место, будут друзьями Америки, причем обязаными нам своей свободой. Так же как сейчас Европа обязана нам, и во многом зависит от нас. Мы сформируем и воспитаем их элиты, которые будут верны демократическим принципам, и будут помнить кому они обязаны своей властью. История любит победителей, и именно Соединенные Штаты Америки должны стать победителем в борьбе свердержав и повести за собой все народы к счастливому будущему. Ты бы мог занять достойное место среди тех, кто делает эту историю.

— Какое именно место ты имеешь в виду? — Как бы невзначай интересуется Келли, вновь выпуская клубы дыма к потолку.

— Для начала, место нового директора ЦРУ, — подмигивает Пол. — Неплохое предложение, верно? А там, могут последовать и другие не менее интересные предложения.

— Ну, и что ты хочешь конкретно от меня? — Келли стряхивает пепел с сигары и пристально смотрит на собеседника.

— Ничего чтобы шло вразрез с твоими принципами и убеждениями, Том. Люди, которых я представляю, хотят, чтобы разыскиваемый объект был локализован в как можно более короткие сроки и сохранен в условиях полной изоляции. Нельзя допустить, чтобы он ушел у вас между пальцев и вернулся в Советы. Даже если на это есть хоть один шанс из ста, и если есть хоть один шанс из тысячи на то, что он действительно знает будущее, то пусть лучше он будет мертвым, чем Советы получат преимущество. Мы окажем тебе всю необходимую помощь в розыске и в ликвидации каналов утечки информации. С утечкой в DIA, мы решим вопрос сами, а ты в свою очередь, подумай, как сократить количество людей, которые в курсе предположений о сущности объекта.