Как я (не) любила некроманта (СИ) - Лина Таб Страница 36

Медленно начинаю спускаться. Ладони горят. Нос улавливает железный запах моей крови, которой теперь испачкан трос.

Босые ступни натыкаются на рваные края проволок. Кожа на внутренней стороне ободрана. Когда спущусь, надо чем-то замотать стопы, чтобы не оставить кровавых отпечатков.

Мысли о дальнейших действиях немного приглушают боль.

Добираюсь до предыдущего этажа, но двери тут сломаны так, что не выбраться. Впереди ещё несколько метров боли. Спускаюсь в самый низ. Голоса крогаров все дальше. И тут до меня долетают слова того, что охраняет лестницу:

— А шахту лифта ты проверил?

— Нет. Сейчас посмотрю, — отзывается второй.

Я соскальзываю вниз уже не думая о горящих ладонях и острой режущей боли в ногах. Только бы не улететь в самый низ, вдруг там плещутся остатки газа… Цепляюсь за трос в самом низу и с неожиданной для измученного тела силой в один прыжок вылетаю из шахты.

Сразу понимаю, что приземлиться удачно не выйдет. Падаю так, чтобы издать меньше шума. Шлепаюсь на бедро, боком ударяюсь о створку и вместо того, чтобы подставить руку, ловлю ею падающий кусок задетой дверцы.

Падение выбивает воздух из легких, перед глазами вспышка боли, словно взрыв сверхновой. Зато я все сделала тихо. Из шахты доносится:

— Тут никого.

Соскребаю себя с пола и груды мусора. В боку колет. Я сажусь. Найденной тут же железкой поддеваю рукав и рвано отрезаю его. Протираю оставленные пятками и ладонями кровавые полосы, другим куском бинтую ноги, чтобы не оставить новых следов.

Мои стопы и внутренняя часть голеней изодраны, словно я свесила ноги в бассейн с бешеными кошками. Руки выглядят не лучше, словно я чистила зубы крокодилу.

Кое-как замотав раны на ногах, поднимаюсь. Едва не охаю. Голова кружится, а к горлу подступает тошнота.

Ковыляю в дальний коридор и вхожу в уже проверенную крогарами квартиру. Там забиваюсь в дальний темный угол.

Обессиленно приваливаюсь к стене и сползаю на пол. Сижу в полном изнеможении. И не замечаю, как проваливаюсь в беспамятство.

Открываю глаза от голосов снаружи.

— Уже вечер, а вы так и не нашли девку! — слышу угрожающее рычание Брууда.

— Но мы тут всё обследовали, центурион! — лают в ответ крогары.

— А это мы теперь с нюхачом проверим… — бросает Брууд. — Сначала туда, где были найдены ее ботинки…

Звук удаляющихся шагов. Я облегченно выдыхаю. Но радоваться рано.

Они приволокли робота-нюхача! Охотнички… Но как бы я тут ни ёрничала, робот точно выведет крогаров ко мне… Надо что-то придумать.

Поднимаюсь по стенке, ноги сводит судорогой, а руки дрожат. Меня ведет в сторону. Живот скручивает от голода, а горло сушит жажда.

И самое ужасное — уставший и измученный мозг не может ничего придумать, кроме как снова взобраться повыше и попытаться уйти крышами.

Поднимаюсь по ступенькам, из последних сил хватаясь за искореженные перила. Стараюсь опираться на внешнюю сторону стопы, но то и дело ставлю ногу привычно, и тело прошивает боль, пробирает до костей.

Стиснув зубы поднимаюсь. Не знаю зачем. Просто интуиция и ужас подгоняют меня наверх. Будто там я могу найти спасение.

Наконец я перед выходом на крышу. Дверь выбита, как и все увиденные мною в Крогерате двери. Выхожу на крохотную техническую площадку. А дальше по бокам крутые скаты. Улицы теряются в темноте. Купол погружен в вечерний мрак.

И зачем в городе под куполом треугольные крыши? Да еще изъеденные ржавчиной… Тут же не должно быть дождей. Хотя, если система вентиляции купола нарушена, тут вполне может происходить всякое.

— Нюхач показывает, что она поднялась наверх! — разбираю сквозь грохот сердца слова, доносящиеся из проема.

Меня нашли.

Если бы так не болели ноги, я бы рискнула пробежать по коньку крыши. Я легче и быстрее массивных крогаров. Но сейчас я не способна на такое. Поэтому становлюсь на четвереньки и, словно пьяная, ползу по коньку, стараясь не оглядываться.

Руки ноют. Балансирую, постоянно заваливаясь на ушибленный бок, но пока держусь. Страшно до одури. Но высота пугает меньше, чем риск попасть в лапы крогарам.

Когда на крышу выходят преследователи, я уже достигаю вентиляционной трубы, которая возвышается над крышей метра на два.

— Попалась… — слышу за спиной голос центуриона Брууда.

Ничего я не попалась! Сначала поймай! Я не оборачиваюсь. Упрямо продолжаю путь.

Поднимаюсь, прислонившись к трубе, обхватываю ее руками и рывком перебрасываю себя на другую сторону. Импровизированная портянка катится вниз по металлическому листу. Я не смотрю на нее, становлюсь на четвереньки и ползу к следующей трубе.

Раздается металлический грохот и рычащая ругань. Крогары двинулись за мной. Я доползаю до следующей трубы. Громыхание неумолимо приближается.

В первобытном ужасе я обнимаю трубу, словно дерево, и прижимаюсь к ней. Решаю, что меня уведут к Груулу вместе с этим куском бетона.

Стук тяжелых ботинок совсем рядом.

Страх скручивает меня. Я пытаюсь слиться с вентиляционной трубой. Звериный ужас заглушает боль.

Вдруг раздается оглушительный хлопок, потом еще один. Яркая вспышка обжигает глаза даже сквозь закрытые веки. Крыша крупно вздрагивает, словно собака, которая пытается стряхнуть муравьев.

Металлический грохот стремительно скатывается вниз и обрывается воплем ужаса. Слышу торопливый металлический лязг удаляющихся шагов. И тут крыша снова трясется. Меня мотает. Я цепляюсь за бетон из последних сил.

Грохот тяжелых ботинок катится вниз и сопровождается криками.

Когда тряска прекращается, я не решаюсь сразу открыть глаза. Вжимаюсь в трубу, почти распластываясь по ней.

Наконец я отваживаюсь и распахиваю веки. Осторожно оглядываюсь. У выхода на крышу застыл Брууд. Он тоже судорожно держится за опору. Больше на крыше никого.

Скольжу взглядом по металлическим скатам крыши и замечаю прочерченные в ржавчине следы вниз. В конце одной дорожки из-за края крыши виднеется здоровенная пятерня. Пальцы впиваются в металлический профиль, но постепенно сползают.

Первый мой порыв — помочь, поймать за руку и вытащить наверх. Я забываю, что я раза в три меньше и легче крогаров и что они громко и в красках обсуждали ужасные вещи, которые собираются со мной сделать.

В уме просчитываю путь к зависшему на краю пропасти солдату. Но еще до того, как я отпускаю трубу, ладонь с посиневшими от напряжения пальцами и вздувшимися тропинками вен и сухожилий разжимается. Слышу удаляющийся вопль.

Перевожу взгляд на Дрота. Его лицо перекошено гневом, глаза вспыхивают, как у хищника.

— Эй, центурион Брууд! — зло кричу командиру преследователей. — Что, охота пошла не по плану?!

Крогар вцепляется мне в лицо яростным взглядом, и