Сердце Снежной королевы - Эва Гринерс Страница 35

Показала мне, что нужно примерить. Мягкая нежная ткань цвета топлёных сливок была очень комфортна и приятна к телу. Круглый вырез, мягкие складки на груди и рукавах, талия подчёркнута поясом. Фасон был миксом каких-то восточных и европейских мотивов. Удивительно уютное, подходящее для приёма гостей дома или для утренних выходов. — Чудесное! — похвалила я, — не всегда хочется ходить в шелках и атласах, сегодня в нём и останусь. А где брошь с белыми нарциссами? Мне кажется, она сюда идеально подойдёт. Соня показала, что платье нужно закончить и она быстро это сделает. А я пока что могу пойти умыться. Примерно через час я вышла в гостиную в этом новом наряде, свежая и отдохнувшая. Там уже ожидал Елисей Иванович, листая газеты. — Ну что, обо мне на первых страницах? — пошутила я. Управляющий поднялся навстречу, приветствуя меня своей тёплой улыбкой. — Какое платье, госпожа Мали! Откровенно говоря, оно прекраснее, чем все предыдущие. Вы в нём как в теплом облаке. Я заметила, что он любовался мной с особой нежностью в глазах и, на всякий случай, поспешила сменить тему. Разбивать сердце этого прекрасного человека в мои планы не входило. — Так что у нас с новостями? О чем в газетах пишут? Давайте закажем плотный завтрак, я страшно голодна. — Вот, смотрите пока заметки, а я распоряжусь насчёт завтрака. …После завтрака мы перебирали визитки и письма, которые стали доставлять с утра десятками. Меня приглашали на приёмы, на утренники, на домашнюю партию в вист и преферанс, на танцевальные вечера, обеды и ужины. То что было достойно внимания — Елисей Иванович откладывал в сторону. — Какое милое письмо, — сказала я, показывая ему. Оно от пожилой вдовы, приглашает к чаю. Сама она из дома не выходит, горничная её была утром на базаре, увидела меня, наслушалась сплетен, рассказала ей. И она приглашает познакомиться. Правда трогательно и мило? Елисей Иванович взял у меня письмо и отложил совсем. — Нам это не нужно, — ответил он суховато, — смотрим дальше. Я надула губы и нахмурилась. Что-то во мне дрогнуло, когда я читала эти бесхитростные строки, как будто себя между ними увидела. Ещё ту — старенькую и одинокую. — Елисей Иванович, внесите вдову в расписание на ближайшее утро, я заеду к ней. Не убудет с нас, — мой тон был мягким, но явно не допускал возражений. — Как прикажете, госпожа. В дверь постучал, то был один из братьев-охранников. Он передал Елисею какой-то предмет. Управляющий поставил передо мной резную шкатулку, и я с любопытством открыла её. Увидев содержимое, мы с Елисеем переглянулись. На бархатном дне безмятежно покоился мой перстень. В него была вставлена крошечная алая шелковая благоухающая роза, а под ними лежало письмо. — Ну что же, давайте посмотрим, поразила ли наша стрела нужную цель, — проговорил медленно Елисей. И я вскрыла плотный конверт из кремовой бумаги.

Глава 24

В витиеватых, изысканных выражениях граф выражал сожаление, что я так рано удалилась. Что он жаждет моего общества в любом формате, который будет мне угоден. И в знак своей признательности он просит принять обратно свой выигрыш, так как недостоин получить его таким способом.

Далее он воспевал мой образ, поразивший его в самое сердце, и закончил своё письмо стихами по-французски:

“Je suis allé au marché aux fleurs

Et j'ai acheté des fleurs

Pour toi

Mon amour”

Граф Демидов Вольдемар Романович.

— Я пошел на рынок цветов и купил цветов для тебя, любовь моя! — пропела я, дурачась и кружась по гостиной с письмом. — Экий ловелас, а? Елисей Иванович? А так и не скажешь.

— Да уж, — крякнул мой управляющий, — лихо Вольдемар… воспылал! Впрочем, это неудивительно.

— Бросьте, Елисей Иванович, вы его хорошо помните? Он же рыбина мороженая. В глазах ни намёка на живые чувства.

Елисей пожал плечами.

— Порой именно таких и накрывает внезапная страсть. Вы, госпожа, вполне могли поразить его воображение.

Я перестала кружиться и присела рядом с ним. Заглянула в лицо, несколько недоумевая.

— Вы меня удивляете, дорогой Елисей Иванович. Неужели вы и вправду думаете, что этот пресыщенный фанфарон мог влюбиться в дурочку, обвешанную драгоценностями.

— Любовь зла, — усмехнулся Елисей в ответ. — И вы ничуть не выглядели дурочкой.

— Да? Жаль, а я так старалась. Ну ладно, теперь нужно узнать о нём всё: вдруг его не принимают при дворе, мало ли. После этого я ему отвечу.

— Будет сделано, госпожа. А вы чем займётесь?

Я подумала немного:

— Возьму Сонечку и поедем навестить вдову.

— Да зачем вам это, госпожа Мали? — Елисей Иванович искренне не понимал.

Не дождавшись от меня ответа, он вышел.

Соня выглянула, чтобы посмотреть, кто ушёл или пришёл.

— Хочешь поехать в гости? — спросила я девочку, улыбнувшись. Та закивала в ответ.

— Давай мы с тобой нарядимся, — продолжила я. — Возьмём какую-нибудь милую вещицу в подарок и поедем к одной милой женщине пить чай.

Собирались мы недолго. Я выбрала резной китайский веер из слоновой кости для вдовы и заглянула в письмо, чтобы вспомнить, как её зовут. Елагина Авдотья Михайловна. “Буду ожидать вас в любой день на утренний чай.” Хорошо, значит, мы точно не застанем её врасплох

Сонечка вышла в своём скромном “парадном” наряде.

«Надо заняться её гардеробом», — мелькнула мысль.

Сама я решила остаться в этом кашемировом платье. Для визита к пожилой женщине оно подходило как нельзя кстати. Не знаю, может быть, она как раз ожидала меня увидеть в чём-то более экзотичном, но мне все эти “оперения” порядком надоели.

Сонечка крутила в руках, разглядывая алую шёлковую розочку, которую прислал мне с перстнем граф Демидов.

— Хочешь, приколем тебе её на корсаж? — показала я. — Или что-нибудь другое выберем.

Сонечка восхищённо подняла розочку над головой, показывая, что она хочет именно это украшение.

Посуетившись ещё немного, мы вышли и в сопровождении охраны спустились вниз. Наш экипаж был уже готов: Елисей Иванович об этом позаботился.

Авдотья Михайловна оказалась именно такой, как я себе её и представляла: милая пожилая женщина в коричневом уютном домашнем платье и вдовьем чепце.

Наш визит, несмотря на собственное приглашение, оказался для неё неожиданностью.

— Ах, боже мой! Какое счастье! Как же мне к вам обращаться? Госпожа Мали! Простите, моя служанка такая бестолковая, не попросила обождать, чтобы я сама встретила вас… Глаша, накрывай к чаю! Пошли Федьку за свежими пирожными!

— Прошу вас, не беспокойтесь ни о чём, Авдотья Михайловна, — коснулась я её руки. — Мы можем и просто так поболтать.

— Нет-нет, сейчас всё будет! Глаша, да поторопись ты, увалень!

Глаша