Как достать архимага 7 - Лев Котляров Страница 34

Надо было использовать плетение на дыхание под водой, а не полагаться на магию Милаша! Но уже перестраивать толстый слой заклинаний было не с руки.

Рыжий свет разгорался в моей ладони, отбрасывая жуткие тени на стены подземной полости. Тварь дернулась, заворочалась, и сотни ее глаз уставились на меня с новой силой — голодные, злые, но… испуганные? Нет, скорее настороженные. Словно она узнавала эту магию.

— Извини, приятель, — прошептал я одними губами. — Но ты выбрал не то время, чтобы проснуться.

Я метнул шар.

Рыжее сияние вспыхнуло ослепительным пламенем, разрезая черноту подводного царства. Языки огня такие странные в этом месте росли на глазах, пробивая себе путь через гнилую силу, делая воду почти прозрачной, а заодно и снимая с меня липкую дрянь, что облепила со всех сторон. И через мгновение обрушилось на тварь.

Вода взорвалась.

Существо забилось в конвульсиях, его отростки дергались, впиваясь в стены, выдирая куски камня. Из сотен невидимых глазу глоток вырвался беззвучный крик — я чувствовал его каждой клеточкой тела, каждым нервом. Он пронзал насквозь, сминал заклинания, рвал защиту в клочья.

А потом тварь ударила в ответ.

Ментальная атака обрушилась на меня всей своей древней мощью. Я даже вскрикнуть не успел — просто рухнул в бездну чужого сознания, теряя связь с реальностью.

Защитные заклинания лопнули как мыльные пузыри. Маскировка рассыпалась в пыль. Даже рыжий шар, что еще дожирал тварь, потускнел и погас.

Я падал.

Падал сквозь время.

И видел.

Они были первыми. Еще до атарангов, до людей, до всего, что дышит и мыслит. Когда мир только формировался, когда магия текла реками, не зная берегов, эти существа рождались из самой ее сути. Их называли по-разному, но имя не имело значения. Они были просто — есть. Жить. Питаться.

Они не знали зла. Не знали добра. Они просто существовали, впитывая магию, как губка впитывает воду. А когда магия остыла, когда атаранги создали порядок, они ушли вглубь. Заснули. Стали ждать.

Века. Тысячелетия.

Их сон был глубок, но не вечен. А потом что-то изменилось. Магия, так долго лежавшая мертвым грузом, вдруг ожила. Всколыхнулась. Пошла рябью по подземным водам, проникла в самые глубокие щели и коснулась спящих.

И тот, кто был передо мной, проснулся.

И был голоден. Не по своей воле, не из злобы — просто так устроен. Голод толкал его вверх, к источнику живой магии, к тем, кто мог ее дать. Он не хотел убивать. Он просто хотел есть.

Но мир изменился. Магия стала другой — жестче, плотнее, грубее. Она жгла его изнутри, отравляла, убивала. Он заболел. Задыхался в этой новой реальности, метался в подземной клетке, отравляя все вокруг своей болью.

А потом пришел я и убил его.

В последней вспышке угасающего сознания я почувствовал не злость, не ненависть, а самое простое облегчение.

«Спасибо», — то ли услышал, то ли ощутил я его последний вздох.

Я вынырнул из видения с диким криком, раздирающим горло. Вода хлынула в рот, и я закашлялся, забился, пытаясь вдохнуть. Легкие горели огнем.

Воздух!

Я же не поставил заклинание дыхания!

Паника ударила ледяной волной, но тут же отступила: я вспомнил. Милаш. Подземное озеро. Его дар, что остался со мной навсегда.

Я дышу. Я жив.

Вокруг медленно оседала муть, вода светлела, очищаясь от гнили и скверны. Тварь исчезла, оставив после себя только слабое золотистое свечение — остатки той древней силы, что питала ее веками.

Я сглотнул, чувствуя, как восстанавливается защита. Сама, без моего участия, будто организм учился дышать заново.

Вот же гадство. Надо будет потом проверить, не осталось ли где еще таких спящих красавцев. Не хотелось бы с ними случайно встретиться!

Я огляделся. Вода действительно становилась прозрачной — рыжая магия выжгла не только тварь, но и всю дрянь, что болталось вокруг. Теперь из колодца можно снова пить.

Я уже собрался подниматься, как вдруг заметил странное течение. Оно чем-то отличалось от остальных, и сначала я даже не поверил своим глазам. Приглядевшись, понял в чем дело.

Тонкая струя чистой воды с мельчайшими искорками силы тянулась куда-то в сторону, уходя в узкий лаз, которого я раньше не видел. Он находился как раз позади той твари, которую я убил.

Я подплыл ближе, закрыл глаза и попытался потянуться к магии, что текла вместе с водой. И понял — лаз уходил горизонтально, в сторону развалин замка.

Вода. Она несла в себе силу. Но не ту, что осталась после твари, а наоборот: очищенную, безопасную, и очень насыщенную магией. И этот поток уходил прямо к замку Розенхранов.

Вот оно что! Наверное, там и находится источник!

Я с трудом выбрался из колодца — веревка болталась где-то сверху, пришлось подниматься на воздушной подушке, тратя остатки сил. Григорий встретил меня бледный как мел лицом и укоризненным взглядом.

— Рад вас видеть в добром здравии, — выдохнул он, явно расслабившись. — Особенно я впечатлен потоком рыжего света из колодца.

— Все в порядке, опасность миновала, — перебил я отряхиваясь. — Кот где?

— На крыше сидит, отказывается слезать. Говорит, вода — не его стихия.

Я хмыкнул. Ли всегда умел найти оправдание.

Марьяна Михайловна выскочила из дома с криками:

— Ой, батюшки! Живой! А мы уж и не чаяли! Григорий вон места себе не находил, все по двору метался, а я уж и свечку поставила, и…

— Вода чистая, — остановил я ее. — Можете пить.

— Ой, спасибо, касатик! — всплеснула она руками. — Вот удружил так удружил! А то наши-то мужики — разве ж дождешься от них помощи? Только и знают, что на завалинках сидеть да семечки лузгать! Эх, мужики пошли, одно название! Вот раньше были мужики, при Розенхранах-то…

Она тараторила без умолку, но я слушал вполуха. Мысли были заняты подземным потоком.

— Спасибо за продукты, — перебил я, принимая из ее рук корзину. — Нам пора.

— Куда ж пора? Отдохнули бы! — запричитала женщина, но я покачал головой.

Григорий догнал меня у калитки.

— Нашли что-то?

— Нашел, — кивнул я. — Подземная река. Уходит под замок. Вода там с магией и весьма знакомой нам, — я перевел взгляд на кота. — Думаю, именно это подпитало тварь в колодце, но главное — там же может быть и вход куда-то еще.

— К источнику?

— Или к тому, что его заменяет.

Мы вышли из деревни под любопытными взглядами из окон. Ли перебрался ко мне на плечо, недовольно фыркал и отряхивался — видимо,