На эту и на ту набью тебе тату. Том 2 - Игорь Алмазов Страница 32

— Прошу прощения, — сказал я. — Но это полотно как раз девятнадцатого века. И написано оно весьма достойно. Обратите внимание, как лежат тени на дальнем плане. Это не мазня, это воздушная перспектива. Художник передал ощущение глубины одним только тоном.

Мужчина обернулся, смерил меня с ног до головы пренебрежительным взглядом. Татуировки, джинсы, стиль… Да.

— А вы, молодой человек, видимо, большой знаток, — фыркнул он насмешливо.

— Немного разбираюсь, — ответил я. — Взгляните на левый край неба. Видите, как лессировка даёт это мягкое свечение? Тонкие прозрачные слои краски, один поверх другого. Это сложная техника, она требует настоящего мастерства.

Мужчина явно удивился. Снова посмотрел на картину, на этот раз внимательнее.

— Лесси… что? — переспросил он.

— Лессировка, — повторил я. — Это техника в живописи. Вы о такой не знали?

Он что-то пробормотал, и решил поспешно скрыться. Спутница кинула на меня быстрый взгляд, и поспешила за ним.

Вика глядела на меня широко раскрытыми глазами.

— Я так мало о тебе знаю, — улыбнулась она. — Лессировка, воздушная перспектива… Тебе бы лекции в художественной школе читать.

— Я люблю живопись, — честно ответил я. — Это ведь не так далеко от моего ремесла. И там, и там работа с изображением, с линией, с цветом.

Мы прошли дальше, в следующий зал. Как же хорошо сегодня всё сложилось. Для будущего спора с Аристархом лучшей тренировки и не придумать. Да и время с Викой хорошо проводим.

Я чувствовал себя на своём месте. С прекрасной дамой среди других картин.

А потом я остановился.

Передо мной висела картина. Портрет женщины в тёмном платье, сидящей у окна. И что-то в нём было знакомое…

Так писал я.

Я опустил взгляд на табличку под картиной.

«Игорь Ларин. Художник XIX века».

Это что… моя картина?

Глава 12

А маленькие часики смеются тик-так!

Я стоял перед картиной и смотрел на собственное имя. Игорь Ларин. И ведь работа выполнена именно в моей технике! Я также делал тёплые и холодные цвета, так же прорисовывал зрачки.

Как это вообще возможно?

— Артём? — позвала меня Вика. — Ты чего застыл? Картина так понравилась?

— Да, — ответил я. — Дай мне минуту, пожалуйста.

Девушка пожала плечами и отошла к другой работе. А я подошёл к полотну ближе. Нет, всё-таки небольшое отличие есть. В местах, где я предпочитал класть краску более плотно, здесь она положена тоньше.

Очень похожий стиль, но не мой. Да и подпись в углу картины. «И. Ларинъ». С твёрдым знаком, как и положено было в моём мире. И видимо в этом мире тоже. Подпись тоже была не моя, я писал с наклоном влево. А здесь буквы шли прямо.

Я решил кое-что проверить. То, что до сих пор не проверял. Сам не знаю почему, просто как-то не приходило в голову. Взял телефон, открыл интернет. Набрал своё имя.

Информации оказалось немного, но кое-что я нашёл.

Игорь Ларин. Придворный живописец. Писал портреты знати и членов императорской семьи. Пользовался большим признанием при дворе. А затем впал в немилость. «По доносу был обвинён в государственной измене. Казнён».

Казнён, значит. Я вдруг вспомнил, что и сам погиб точно также. До этого момента я не помнил свою смерть, и не понимал, как именно я переместился сюда. А сейчас вспомнил, и вспомнил со всей ясностью.

Не самое приятное дело вспоминать собственную смерть.

Меня казнили по доносу. И этого Игоря Ларина, из этого мира, тоже казнили по доносу. Наши жизни были на удивление похожи, слишком много совпадений.

— Артём, ты всё-таки прямо гипнотизируешь эту картину, — вернулась ко мне Вика. — Настолько понравилась?

— Хорошо написана, — ответил я. — Отражает стиль того века. Смотри, свет падает сбоку, от окна. А тени не чёрные, они выполнены холодными цветами. Чтобы не быть просто пятнами.

— Ты знаток, — Вика слушала с интересом. — А ты что-то ещё мужчине говорил про лес…

— Лессировку, — кивнул я. — Вот, гляди на её лицо. Видишь, как тут положен свет? Сначала художник прописал всё тёмным, а потом понемногу высветлял, слой за слоем. Это долгая работа, на самом деле.

— Устала она, наверное, позировать, — усмехнулась Вика.

— Они очень уставали, да, — автоматически ответил я.

Сколько жалоб от избалованных дам пришлось выслушать за прошлую жизнь!

Мы постояли ещё немного, а потом двинулись дальше по залу.

Это не было совпадением. Слишком много совпало разом. Сначала я встретил Верещагина, родственника Верещагина этого мира. А теперь встретил и себя. Это всё явно не простые совпадения. Тут есть какая-то связь. И мне предстояло выяснить, какая.

* * *

После музея мы вышли на улицу, и Вика прищурилась от яркого солнца.

— Куда теперь? — Вика спросила это с плохо скрываемым волнением в голосе. Она явно не хотела ещё расставаться, и боялась, что я скажу «домой».

— Мне бы пригодилась твоя помощь в ещё одном вопросе, — улыбнулся я. — Мне не помешало бы прикупить несколько новых предметов одежды. Ты сможешь мне с этим помочь?

Вика просияла.

— Конечно! — воскликнула она. — Идём в тот ТЦ, где мы в кино были. А после ещё и покушать можно, да?

— Определённо, — ответил я.

До торгового центра мы дошли пешком. Вика рассказывала что-то о своей работе, как обычно называя совершенно незнакомые мне термины. Но слушать её было приятно, так что я просто кивал.

Торговый центр был мне уже знаком, но всё-таки я снова поразился его размерам. Сколько людей, музыка, вывески.

Вика уверенно повела меня на второй этаж, целенаправленно выбрав один магазин.

— Вот, сюда, — заявила она. — Тут нормально и не очень дорого. И вещи всегда неплохие.

Я огляделся, и в очередной раз поразился здешним нравам.

Одежда висела рядами и пестрила всевозможными цветами. Рубашки, штаны, куртки, всё вперемешку. В моё время платье шили на заказ, у портного, по предварительно снятым меркам. А парадный кафтан мог готовиться неделями. Здесь же всё было готовое. Удобно, но как-то бездушно.

Да и моду современного мира понять было всё также сложно. Штаны нарочно рваные, будто их хозяин неряха. Куртки мешковатые, не по фигуре. Надписи на чужих языках через всю грудь.

В моё время по платью читали человека. Кафтан говорил о владельце больше, чем тот сам мог рассказать. А здесь все ходили в чём попало, и было не разобрать, кто перед тобой вообще стоит.

— Тебе что больше нравится? — спросила Вика. — Мы что ищем?

— Что-нибудь простое, — ответил я. — Рубашку и брюки, без надписей и дырок.

— Решил классику найти, —