Император Пограничья 23 - Евгений И. Астахов Страница 32

— Простор для коррупции огромный, — буркнул Григорий Мартынович. — Будет брать мзду, чтобы участки получше отошли тем, кто заплатил.

Белозёров покачал головой, не соглашаясь с ландграфом:

— А как собирать налоги с тысяч отдельных дворов? У казны нет столько чиновников.

Артём Стремянников постучал карандашом по столу и ответил спокойно, как объяснял бы задачу стажёру в банке:

— Надо поступить иначе. Пускай налоги привязываются к участку, а не к человеку. Земельный кадастр фиксирует каждый участок и его владельца. Налог платится раз в год через старосту или напрямую в казначейство. Это не сложнее нынешней системы: просто вместо помещика в цепочке стоит казённый чиновник. А Аудиторский приказ проверяет, что чиновник не ворует.

Я выслушал каждого и подвёл черту:

— Земля идёт в индивидуальную собственность. С документом, с правом продажи, залога и передачи по наследству. Община может существовать как добровольная артель, но не как орган, перераспределяющий чужое имущество.

По лицам собравшихся я видел, что троих я убедил полностью, ещё трое приняли решение как данность, а остальные молча прикидывали масштаб работы, которая ляжет на их плечи. Захар скрёб подбородок, глядя в окно, Полина, молчавшая почти всё совещание, что-то тихо обсуждала с отцом, показывая ему свои записи.

Я выждал минуту и перешёл к четвёртому вопросу.

— Земельные наделы и защита от подмены. Кто определяет, какой именно участок получает крестьянин?

Германн ответил первой:

— Дать помещикам право самим определять, какую землю выделить в аренду. При условии, что общая площадь не меньше установленного минимума. Помещик лучше знает свою землю, а казна экономит время и людей на межевании.

Черкасский качнулся вперёд, и лёгкая расслабленность слетела с него, как шелуха.

— Категорически против, — отрезал Тимур. — Я видел, как это работает. На примере собственного отца, до того как мы потеряли наши владения. Если помещик сам решает, он отдаст худшие участки: суглинок, болотину, каменистый склон. Лучшую пашню оставит себе. Перекроет доступ к реке и лесу, а потом будет брать плату за воду и дрова. Крестьянин формально свободен, а реально ещё более зависим, чем был.

Артём Стремянников кивнул и добавил, постукивая карандашом по краю стола:

— Подтверждаю. За время аудитов в Ярославле и Костроме мои люди видели десятки таких случаев. Помещики перегораживали дороги к водопоям, заставляли платить за право прохода через «свою» землю. Если дать им эту лазейку, они ею воспользуются. Гарантирую.

Я выслушал обоих и сформулировал решение:

— Казённая земельная комиссия проводит межевание до начала аренды. Фиксируется тот участок, который крестьянин фактически обрабатывает. Конкретное поле, а не абстрактный «минимальный надел». Помещик не вправе перенарезать землю.

Пётр Павлович, не поднимая головы от блокнота, дополнил:

— Доступ к общим ресурсам — лесу, воде, дорогам — закрепляется юридически как сервитут. Право пользования, а не платная услуга помещика. Прецеденты есть, я адаптирую формулировки.

— А попытка отрезать у крестьянина часть обрабатываемой земли или перекрыть доступ к воде и лесу, — добавил я, — карается штрафом и может привести к принудительному выкупу всей земли помещика казной по заниженной оценке. Пётр Павлович, пропишите это в типовом договоре.

Старший Стремянников молча кивнул и поставил в блокноте жирную пометку.

— Далее… — продолжил я, однако Захар меня опередил.

Управляющий откашлялся и заговорил негромким, упрямым тоном. Похоже, думал об этом давно и ждал подходящего момента:

— Прохор Игнатьевич, мы всё говорим о земледельцах. А дворовые? Горничные, повара, конюхи, садовники. Они не обрабатывают землю, у них нет участков. Если просто дать им свободу, они окажутся на улице без средств, без крыши и без навыков для самостоятельного хозяйства. Половина из них всю жизнь прожила в барском доме и не знает, с какой стороны браться за плуг.

Вопрос был правильным, и мне он в голову не пришёл. Хорошо, что его поднял именно Захар, знавший быт простого народа не по книгам. Обсуждение пошло быстро, потому что люди за столом к этому моменту уже чувствовали общую логику реформы и достраивали её каждый в своей области.

Для тех дворовых, кто захочет землю, решили выделить бесплатные наделы из фонда конфискованных земель: участки осуждённых коррупционеров и помещиков, отказавшихся подчиниться указу. Первый год без арендной платы, чтобы человек успел встать на ноги. Для тех, кто предпочтёт остаться в городе, — трудоустройство. Либо у того же дворянина, но уже в виде свободного работника, либо среди растущей бюрократии моих Приказов, а также строительных артелей, мануфактур и новых производств при Бастионе. Им также выделят подъёмные из казны и окажут помощь с жильём. Программа заселения новых домов в Угрюме уже работала, аналогичные запускались во Владимире и Муроме.

Черкасский добавил, откинувшись на спинке стула:

— В Костроме текстильные мануфактуры и верфи постоянно нуждаются в рабочих руках. Готов принять людей хоть завтра.

Полина, молчавшая почти всё совещание, подтвердила коротким кивком:

— Я готова координировать трудоустройство по Костроме. Списки вакансий на мануфактурах обновляются каждую неделю.

Пётр Павлович поднял руку, опережая следующий вопрос. Юрист отложил карандаш, выпрямился и заговорил взвешенным голосом:

— Прохор Игнатьевич, недостаточно дать крестьянину землю, если он не может уехать. В нынешней системе крестьянин привязан к деревне. Без разрешения помещика он не покинет территорию, а если уйдёт самовольно, его вернут силой. Если реформа оставит этот механизм через общинную ответственность или налоговую привязку к месту, свобода будет фикцией.

— Не оставит, — ответил я. — С момента перевода на аренду крестьянин получает право свободного выхода. Может покинуть деревню, наняться на работу в городе, переехать в другое княжество. Нужно будет всем раздать документы. Никаких увольнительных от общины или помещика. Единственное условие: если есть арендный договор, крестьянин обязан либо дождаться его окончания, либо передать аренду другому лицу. Субаренда разрешена. Если участок уже в собственности, он волен продать его или оставить родственникам. Налоговые обязательства привязаны к участку и к тому, кто им пользуется, а не к личности крестьянина.

Артём поднял палец, привлекая внимание:

— Прошу зафиксировать: это касается и мобильности между нашими шестью княжествами. Единое экономическое пространство должно означать единое пространство для людей, а не только для товаров. Иначе мы создадим внутренние границы, которые сами же потом будем ломать.

Он был прав, и его замечание легло в протокол.

— Последний вопрос, — сказал я. — Самоуправление.

— Если отменить помещичий суд и помещичью власть, кто управляет деревней? — задал очевидный вопрос казначей. — Нельзя оставить вакуум. Крестьяне привыкли, что над ними есть барин, который решает споры, распределяет работы, наказывает виноватых. Убрать барина и