7 крестражей Маши Вороновой. Часть 2 - Галина Мерзлякова Страница 32

В ответ госпожа Ма Ша посмотрела на неё как на дитя малое.— Юэ - Юэ, ты просто очаровательна!

У наследницы секты Чёрных Журавлей отчётливо дёрнулся глаз от подобного обращения, а я мстительно подумала о том, что буду страдать не одна.

— Вы, конечно, можете рассказать всё Совету. Он даже вас выслушает. И, допустим, ваши старики вдруг обретут ясность мыслей и очистят сознание от жажды власти и не захотят рисковать своими учениками, и отзовут их. Как ты думаешь, действительно ли не найдётся ни одного практика, который решит не дожидаться, пока Совет что-то там опять решит? Разумеется, нет. Практики Праведного пути не менее, чем практики пути Демонического, а то и более, жаждут силы, влияния и власти. Так что пока Совет что-то там будет выяснять и разбираться, как снять наложенные ограничения, какой-нибудь ученик секты Ху с удовольствием найдёт приключений на свою культиваторскую… ци…

Что-то мне подсказывало, что вместо «ци» госпожа Ма Ша собиралась озвучить несколько другое слово, возможно, неподходящее для приличной особы.

— Чем тебе секта Ху не угодила? Они уже порядка пятисот лет живут в северных провинциях и давно перестали считаться чужаками, — заинтересовалась Хэй Юэ.

— Это я так, к слову, — отмахнулась госпожа Ма Ша. — С тем же успехом это может быть абсолютно любая секта, или те практики, которые не вошли в секты, или последователи демонического культа. Хотя мне не нравится подобная формулировка. Правильнее было бы — «Последователи культа Великой и Прекрасной Меня!»

— Который уже порядка тысячи лет носит название «Сюэсе Цзяо» — Культ Кровавого Зла, — усмехнулась Сой Фанг. — Правда, чаще всего его называют просто «демонический культ». Там от Великой Вас, если честно, только традиция сажать во главе мужчин, называя их принцами-консортами.

— Ну никакого изящества в выборе названий! — возмутилась госпожа Ма Ша. — Один культ, и тот красиво назвать не смогли. Ну ничего, я вернусь и покажу, как правильно культы называть. Вот вам, как больше нравится: «Сюэхуа Цзяо» или «Ма Ши Да Мо Цзяо»?

Сой Фанг усмехнулась:— Да уж, самомнения вам не занимать — выбирать между «Культом Кровавого Цветка» и «Культом Великой Демонической Госпожи Ма Ша». Я как-то предпочту просто «демонический культ». Привыкла, знаете ли, за жизнь. Да и в книгах уже зафиксировали. Переписывать много придётся.

— Злые вы, — обиделась госпожа Ма Ша. — Уйду я от вас.— Но не слишком далеко, — напомнила я, кинув взгляд на её руку.

50 чи - 16 метров.65 чи - примерно 20.8 метра

Историческое значение иероглифа «胡» Ху - «варвары, кочевники», и может трактоваться по разному

Цинлоунюй - ближайший аналог куртизанки

Глава 14

Наконец мы решили высадиться. Подлетев к площадке, джонка медленно опустилась, спустив трап. Когда Фу Тао, шедший последним, ступил на площадку, джонка съежилась и, подобно тонкому бамбуковому листу, влетела в мои руки. Убрав её в кольцо хранения, я наконец позволила себе осмотреться.

С высоты гробницы, как и с высоты джонки, пустыня казалась сделанной из бархата — материала, который в весьма малых количествах привозили откуда-то с запада. Некоторое время я просто стояла, рассматривая простирающийся пейзаж. Всё же было в этом что-то завораживающее.

— Предлагаю сначала осмотреться, — предложил Фу Тао.

Нам оставалось лишь покладисто кивнуть. Не хотелось бы никаких неприятных сюрпризов. К тому же был шанс, что мы наткнёмся на одну из пропавших групп или того самого практика, который контролировал птиц. Но нет, на площадке вокруг гробницы никого не было. Да и сама гробница не поражала размерами. Впрочем, именно это могло ничего и не значить: прошлая гробница тоже не была слишком большой. В отсутствие каких-либо ловушек сама собой напрашивалась мысль о том, что скорее всего, их обезвредили группы, что прибыли сюда до нас, и сейчас нам предстояло пойти по их пути. Приоткрытая дверь недвусмысленно намекала на то, куда нам теперь идти.

Сквозь щель можно было увидеть только темноту, за которой могло скрываться всё что угодно. Огромная, в три человеческих роста, дверь казалась настолько тяжелой, что даже сдвинуть её, чтобы открыть проход шире, будет проблемой. Но нет. Буквально стоило мне прикоснуться к ней, как дверь распахнулась, и солнце пустыни озарило часть длинного пустого коридора, из глубин которого доносилась едва уловимая, но чуждая музыка. Я бы даже музыкой это не назвала — какофония звуков, невозможная в нашем мире, где гармония если не всё, то очень многое. Я улавливала что-то струнное, какие-то колокольчики, какие-то барабаны. Чуждое и непривычное, вызывающее поначалу раздражение. Но с каждым ударом сердца эта мелодия, нет, этот шум вызывал всё меньше отторжения. Ведь ветер, порывами проносящийся из коридора на нас, вместе с этими звуками доносил и детский смех, и разговоры людей.

Когда мы вошли в коридор, тот неожиданно озарился светом: сначала у нас над головой засветилось несколько панелей, затем чуть в отдалении — ещё несколько, и постепенно весь коридор оказался залит ярким светом. Мы старались двигаться очень осторожно, рассматривая возможные ловушки. Однако коридор оказался совершенно безопасен.

Госпожа Ма Ша, идущая в конце, тихонько посмеивалась:

— Великие практики боятся простого коридора? Ну нет здесь никаких ловушек. Какой смысл устраивать их буквально с первых шагов?

— Сделать так, чтобы меньшее количество практиков дошло до цели? — предположила Хэй Юэ.

— Если бы у меня была цель что-то сохранить, возможно, я бы так и сделала. Но напоминаю, что моя цель в том, чтобы до крестражей все же дошли. Да, разумеется, мне нужен определённый представитель, обладающий небесными духовными корнями. Но тем не менее до меня должны дойти. А уж там, если что, можно и переселиться из одного тела в другое, — развела руками госпожа Ма Ша. — Например, милая Лилу отказалась предоставить мне своё тело, чтобы освободить сестру от столь тяжкого гнёта осколка моей души.

Мне оставалось только закатить глаза. Чем ближе мы оказывались к крестражам, тем несноснее вела себя госпожа Ма Ша. А может, дело было уже не в крестражах, а в том, что она, можно сказать, освоилась в нашей компании и понимала, что никто не причинит ей вреда, пока она привязана к Юлань.

— Тот,