Мачеха для маленькой княжны, или Ты (не) станешь злодейкой (СИ) - Кира Стрельнева Страница 32

Ханс отхлебнул пива, глядя в кружку, где пузырьки поднимались цепочкой вверх.

— Я при любой власти с Германией, герр полковник. Как и вы. Но после июня… всё сильно изменилось. Вы проверяли меня тогда. А теперь? Что от меня нужно сегодня?

Хансен улыбнулся впервые, кладя огурец на хлеб.

— То же. Надёжность. Работайте как раньше. Восточный отдел — ваш. Следите за донесениями. Докладывайте мне, если заметите что-то необычное. Геринг меняет людей, но мы пока держимся. Помните ту рыбу, что вы поймали? Маленькую, но бойкую. Так и мы, боремся до последнего.

Ханс улыбнулся в ответ, поднимая кружку.

— Помню. Я её не упустил.

Они ели и пили, разговор стал легче. Хансен рассказал о недавней поездке в Мюнхен, где его ждал старый товарищ по академии на пивном фестивале, хоть в этом году всё прошло скромнее, без былого размаха. Зейдлиц упомянул семью — дети подросли, Клара перешивает старое платье, чтобы сэкономить ткань.

Позже речь зашла о новых людях в Абвере: в офисе появились новые секретари с рекомендациями от люфтваффе, бумаги теперь лежат иначе, взгляды стали внимательнее.

— Будьте осторожны с отчётами, Зейдлиц. Некоторые теперь читают между строк.

— Понимаю, герр полковник.

Пиво убывало, стол пустел. В углу заиграл аккордеон — старая баварская мелодия, посетители хлопали в ладоши, кто-то подхватил припев.

— Ещё по одной? — спросил Хансен.

— Нет, спасибо. Завтра рано вставать.

Они рассчитались — Хансен заплатил за обоих. Встали, надели пальто. На улице сентябрьская ночь была свежей, листья шуршали под ногами, фонари отбрасывали жёлтые круги на мокрый тротуар.

— Хороший был вечер, Зейдлиц. Держите связь.

— Да, будем на связи, герр полковник.

Они пожали руки и разошлись в разные стороны. Ханс шёл по Лейпцигерштрассе, ветер трепал пальто, а в голове звучали слова Хансена. Неожиданно. Хотел другого.

Пивная осталась позади с её теплом и ароматами, а впереди ждал дом, Клара и завтрашний день в Абвере.

Дома Клара ждала с ужином. Дети уже спали.

— Как встреча? — спросила она, наливая чай.

— Узнал то, что хотел и о чём так долго думал. А пиво было отменное.

Он поцеловал её и сел за стол. Это был редкий момент, когда он мог отвлечься от всех забот и на время забыть о странных событиях, которые могли напрямую отразиться на его жизни.

Глава 12

Когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая фасады Рамблы в тёплые тона оранжевого и розового, Франсиско Ларго Кабальеро поднялся по широкой лестнице старого особняка, который когда-то принадлежал богатому торговцу тканями, а теперь служил одним из штабов республиканских сил в Каталонии, и толкнул тяжёлую деревянную дверь, ведущую в комнату на втором этаже, где его уже ждали двое других лидеров.

Долорес Ибаррури, сидевшая напротив входа в своём строгом чёрном платье с кожаным ремнём и волосами, собранными в аккуратный пучок, отложила папку с телеграммами из Мадрида, налила себе стакан воды из одной из бутылок, отпила глоток и поставила его обратно на стол с тихим стуком, после чего повернулась к вошедшему Кабальеро.

Буэнавентура Дуррути, устроившийся на табурете сбоку в своей неизменной кожаной куртке, покрытой дорожной пылью, и с бородой, подстриженной ровно, как у человека, привыкшего к дисциплине в малом, но отвергающего её в большом, как раз чистил ножом яблоко, срезая кожуру длинной спиралью, и, откусив кусок, прожевал его медленно, прежде чем вытереть рот тыльной стороной ладони и кивнуть Кабальеро в знак приветствия.

— Ну что ж, товарищи, давайте наконец перейдём к делу без лишних предисловий, потому что время не ждёт, а ситуация на фронте становится всё более отчаянной, — начал Кабальеро, усаживаясь во главе стола и разворачивая перед собой большую карту Арагона, где красные и синие линии обозначали позиции республиканцев и националистов, и проводя пальцем по одной из них, чтобы подчеркнуть свои слова. — Я только что вернулся из Валенсии, где наши ребята на передовой буквально на нервах, потому что патронов осталось на пару дней интенсивных боёв, после чего им придётся отбиваться штыками или даже камнями и палками, а в это же время перебежчики от Франко рассказывают, что у него дела обстоят не лучше — склады пустые, солдаты голодают, а офицеры дерутся за последние крохи. Блокада, наложенная британцами и французами, бьёт по всем сторонам одинаково сильно, но если мы сейчас не найдём способ объединить усилия и ударить единым кулаком, то Франко просто переждёт бурю, пока мы здесь будем тратить силы на взаимные упрёки и разногласия.

Ибаррури поставила стакан с водой обратно на стол и наклонилась вперёд, опершись локтями о поверхность, покрытую слоем пыли и чернильными пятнами, и заговорила спокойным, но твёрдым голосом, в котором слышалась убеждённость человека, прошедшего через множество митингов и речей перед толпами рабочих.

— Ты абсолютно прав, Франсиско, в том, что блокада стала настоящим ножом у горла для всего республиканского лагеря, потому что наши советские товарищи, рискуя жизнью и пробираясь через все возможные препятствия, шлют нам советников и пытаются организовать поставки, но британские и французские крейсеры патрулируют Средиземное море так плотно, что перехватывают каждое подозрительное судно, не давая пройти ни одному грузу с оружием или боеприпасами. Я вчера получила свежую телеграмму из Мадрида, где подробно описывается, как Франко в панике стягивает свои последние резервы к Гранаде, оставляя фланги полностью оголёнными, а его солдаты начинают бунтовать из-за нехватки еды и обещанной оплаты, что открывает перед нами уникальный шанс нанести решающий удар, но какой в этом толк, если анархисты в Каталонии продолжают держать все заводы под своим контролем, производя патроны в огромных количествах, но отказываясь делиться ими с другими регионами? Коммунисты настаивают на создании настоящей народной армии с чёткой дисциплиной и центральным командованием, где приказы будут выполняться без вопросов и задержек, иначе Франко, несмотря на все свои проблемы, просто дождётся момента, когда наш внутренний разлад ослабит нас окончательно.

Дуррути отложил нож на стол рядом с огрызком яблока, встал с табурета и прошёлся по комнате, останавливаясь у одного из открытых окон, чтобы бросить взгляд на улицу внизу, где группа женщин развешивала бельё на балконах, а члены народной милиции в потрёпанных куртках курили сигареты, опершись о стену, прежде чем вернуться к столу, сесть обратно и отломить кусок хлеба из корзины.

— Вы оба говорите о дисциплине, центральном командовании и приказах, как будто это какое-то волшебное средство, которое решит все проблемы сразу, но на деле мои люди в горах Арагона