Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов - Ли Ан Страница 31

И странное дело — работает! Когда Тео представляет силу как поток, а не толчок, ложка плавно левитирует, кружится в воздухе, как лист на ветру. Когда Марта думает о тепле как о медленной реке, а не вспышке, вода в чашке нагревается постепенно — сначала теплеет, потом начинает париться, но не вскипает взрывом.

К вечеру дети уже могут делать простые вещи без разрушения половины замка. Тео передвигает предметы по одному. Томас притягивает металл, не вырывая гвозди из всех стен. Лили заставляет цветы расти медленно, по одному лепестку. Марта греет воду, не поджигая всё вокруг.

Прогресс! Маленький, но прогресс. Может, мы и правда справимся?

Солнце клонится к закату, окрашивая небо в медовые и розовые тона — как персик, который начал портиться. Длинные тени ложатся через двор, и в них уже холодно, хотя на солнце еще тепло. Слышу знакомый стук копыт — размеренный, четкий. Отто.

Выхожу встречать. Он спешивается одним текучим движением — годы в седле дают о себе знать. Но вижу — под глазами темные круги, как синяки. Щетина. Рубашка помята, ворот расстегнут, видна ложбинка между ключицами.

— Вы не спали всю ночь? — спрашиваю, подходя ближе.

— Было много работы. — Достает из седельной сумки толстую папку, перевязанную бечевкой. — Но оно того стоило. Смотрите.

Идем в дом. На кухне дети уже накрывают к ужину — режут хлеб (Тесса отпиливает горбушку и тут же откусывает), разливают молоко (Тео проливает половину), раскладывают ложки (малыши ставят их не с той стороны). При виде Отто все оживляются, как щенки, увидевшие хозяина:

— Граф Отто! — Лили бросается к нему, обнимает за ногу.

— Вы остаетесь на ужин? — Марта уже достает дополнительную миску.

— А корону привезли? — Тесса не оставляет надежды.

— Тесса, сколько можно про корону! — одергивает её Марта, но без злости — видно, что ей самой интересно.

— Остаюсь, если позволите. — Отто улыбается устало, садится на скамью тяжело, будто кости болят. — И никакой короны, Тесса. Зато привез кое-что получше — документы, которые защитят вас от барона. Если правильно их использовать.

За ужином — простая картофельная похлебка, но горячая, сытная, с луком и морковью — Отто рассказывает. Дети слушают, раскрыв рты, забывая жевать:

— Барон должен ростовщику Якобу по прозвищу Крюк. Знаете, почему Крюк? — Отто делает паузу для эффекта. — У него железный крюк вместо левой руки. Потерял её, когда выбивал долги из одного купца. Купец оказался с ножом.

— Страшный человек? — Робин прижимается к Грете.

— Очень. Говорят, он никогда не улыбается. И никогда не прощает долгов. — Отто отпивает молока, на верхней губе остаются белые усы. — Барон взял у него огромную сумму под залог имения. Если не вернет через неделю — потеряет всё. Дом, землю, титул. Потому он так отчаянно цепляется за долг вашего отца, Клара. Сорок тысяч талеров — это его единственная надежда.

— Но зачем ему госпожа Клара? — спрашивает Томас, хмурясь.

Отто мрачнеет еще больше — брови сходятся на переносице, челюсти сжимаются:

— Если Клара станет его любовницей, он сможет шантажировать её отца этим позором, требуя еще больше денег. Или… — он запинается, подбирая слова, — или он планирует «уступить» её Крюку в счет своего долга. Ростовщики берут не только деньги в уплату.

— Что⁈ — Тесса вскакивает так резко, что миска опрокидывается, похлебка льется на стол. — Он хочет продать госпожу Клару⁈ Как корову на базаре⁈

— Тише, — Отто поднимает руку. — Это только мои подозрения. Но такое случалось. Красивые дворянки исчезали, а потом… — он замолкает, но все понимают недосказанное.

Дети бледнеют. Даже Томас выглядит испуганным — адамово яблоко дергается, когда он сглатывает.

После ужина дети расходятся — уроки никто не отменял, хозяйство требует внимания, малышей пора укладывать. А мы с Отто остаемся на кухне. Я штопаю порванное на балу платье — иголка входит в шелк с тихим шуршанием, нитка тянется следом, как паутинка. Руки должны быть заняты, иначе начну теребить край передника или накручивать на палец выбившуюся прядь волос — дурацкие привычки, которые выдают нервозность. Отто листает старинную книгу законов — страницы желтые, как осенние листья, некоторые порваны и заклеены полосками пергамента.

— Послушайте, — говорит он вдруг, и голос звучит странно — смесь волнения и неуверенности. — «Если смотрительница приюта святой Элизабет выйдет замуж, её супруг автоматически становится защитником приюта с всеми вытекающими правами и обязанностями, включая право применения силы против любых посягательств.»

Иголка замирает в воздухе. Сердце пропускает удар, потом начинает колотиться где-то в горле.

— К чему вы это? — Голос звучит выше, чем хотелось бы.

— Просто… интересный факт. — Но смотрит он не в книгу, а на меня. Карие глаза с золотыми искорками в свете свечи кажутся почти черными. — Очень интересный факт, учитывая обстоятельства.

Молчание тянется, густое, как мед, который долго стоял в холодном погребе. Треск поленьев в печи кажется громовым. Где-то наверху скрипит половица — кто-то из детей ходит. Или это старый дом устраивается на ночь, как старик в постели.

— Госпожа Клара! — Тесса высовывается из-за двери так внезапно, что я вскрикиваю и колю себя иглой. Капелька крови выступает на пальце, яркая, как рубин. — А можно граф Отто почитает нам сказку? У него голос красивый! Низкий такой, бархатный!

Момент разбит. Но может, оно и к лучшему. Я не готова к этому разговору. Еще не готова.

— Если граф не против…

— С удовольствием. — Он откладывает книгу законов, встает. Скамья скрипит. — Давно не читал сказки. В последний раз — своей младшей сестре, но это было лет пятнадцать назад.

— У вас есть сестра? — удивляется Тесса.

— Была. Умерла от лихорадки десять лет назад. Ей было двенадцать.

Неловкое молчание. Тесса теребит край передника, не зная, что сказать.

— Пойдемте, — говорит Отто мягко. — Где собираемся?

Собираются все в большом зале — даже Томас, хотя делает вид, что просто мимо проходил и задержался послушать краем уха. Устраиваются вокруг камина — огонь потрескивает, искры взлетают в трубу, как золотые пчелы. Малыши на полу, прижавшись к Стражу с двух сторон — пес лежит, раскинувшись, как черный ковер. Девочки на скамье, Тесса подтянула ноги под себя. Томас у окна, якобы смотрит на звезды, но ухо повернуто к Отто.

Отто читает сказку про рыцаря и дракона — старую, знакомую, но в его исполнении она звучит по-новому. Голос у него действительно низкий, бархатный, обволакивает как теплое одеяло холодной ночью. Он меняет голоса для персонажей — рычит за дракона, говорит высоким голосом за принцессу, героически звучит за