Сиротка в Академии Мрака. Королева Теней - Мария Александровна Ерова Страница 31

Пламенная речь Жоржетты даже вдохновила меня, хотя я и знала, что просто не будет. Пройдёт совсем немного времени, и я вернусь к истокам самобичевания, которое будет только вредить мне двигаться дальше и мстить. Мстить за себя и за всех пострадавших от рук Вааланта и ему подобных.

Но сейчас мне хотелось улыбнуться. Взять и собрать себя обратно из груды разбитых осколков, сжать волю в кулак и подчиниться милости судьбы. От меня не отказывались. В меня верили. А, значит, я не могла никого подвести…

Жоржетта провела по моей щеке полупрозрачной рукой, смахнув с неё горячие слёзы.

— Не стесняйтесь слёз, Ваше Величество, — произнесла она по-матерински нежно. — Королевы тоже плачут, но их слёзы вовсе не означают слабость… Они пророчат погибель тем, из-за кого пролились, ведь с каждой пролитой слезинкой твой характер будет только крепчать. И чем меньше слёз будет проливаться из твоих глаз, тем меньше врагов у тебя будет оставаться…

— Откуда… Почему ты мне всё это говоришь, Жоржетта? — спросила я напрямую, заподозрив в беспечной призрачной толстушке не просто капризную и добрую даму, а человека, который хочет, чтобы все так считали.

Женщина улыбнулась мне. Но всё же ответила:

— Я была доверенной служанкой твоей матери, Росали. И её близкой подругой. Мы погибли в одну ночь: она почти сразу после твоего рождения. До меня Ваалант добрался чуть позже... Скажу честно: ты очень похожа на Гимиру, свою мать. И мне бы очень хотелось, чтобы ты довела до конца дело, которое они с твоим отцом считали делом всей своей жизни… Ты должна! Нет! Ты просто обязана наказать Вааланта за всё то зло, что он причинил жителям нашего мира. А мы поможем тебе, Росали! Все мы, кто вступил в ряды сопротивления…

Глава 34

Когда я вернулась в свою новую комнату, то никого там не обнаружила. Даже призраки попрятались по углам, а Себастьян, наверное, ушёл по своим делам — не век же сидеть ему рядом! Особенно после того, что произошло. Я прошлась взглядом опухших от слёз глаз в поисках зеркала. Помниться, я видела его где-то здесь — небольшое, старинное, в оправе с деревянной ручкой. А вот и оно…

Не знаю, чего мне было нужно в тот миг — ещё больше уязвить себя мыслью о том, что я перестала быть человеком или получше рассмотреть свою новую внешность. Но так или иначе я поднесла зеркало к лицу и замерла.

Моя кожа, всегда имевшая теплый персиковый оттенок, теперь была бледной, как лунный свет — настолько прозрачной, что сквозь неё просвечивали голубоватые прожилки вен. Но это не было болезненной бледностью — скорее фарфоровым сиянием, будто кто-то подмешал в мою плоть жемчужную пыль.

Глаза… Боги, мои глаза! Они горели неестественным алым светом, как два рубина в оправе длинных, теперь ещё более густых ресниц. Зрачки сузились, превратившись в тонкие вертикальные щёлочки, придавая взгляду хищное выражение. Когда я повернула голову, в них вспыхивали кровавые отсветы.

Но больше всего меня поразили клыки. Два острых, изящно изогнутых клыка, слегка выступающих под верхней губой. Я осторожно провела по ним языком — они были гладкими, холодными и… восхитительно опасными.

Я не узнавала своё отражение. Черты лица стали резче, выразительнее. Губы — более пухлыми и яркими, будто их специально подкрасили вином. Даже волосы, всегда послушные и мягкие, теперь казались гуще, а в их тёмных прядях появились кроваво-красные переливы.

Но самое странное — это была аура, исходящая от нового облика. Каждое движение дышало хищной грацией, каждый взгляд — соблазнительной опасностью. Я выглядела так, будто знала все тайны ночи и могла поделиться ими.

И мне это нравилось…

Чёрт возьми, мне это действительно нравилось! Я повертела головой, наблюдая, как свет играет на моей теперь идеальной коже. Улыбнулась — и алая искра вспыхнула в глазах. Да, я была монстром. Но каким чертовски красивым монстром!

Зеркало дрогнуло в моих руках, когда по спине пробежал холодок осознания: Ваалант не просто отнял у меня человечность — он подарил мне нечто новое. И, кажется, я готова была принять этот дар… со всеми вытекающими последствиями.

Дверь, скрипнув, приоткрылась, и в образовавшуюся щель протиснулось лицо Николаса. Увидев меня, он расцвёл в улыбке, и вошёл без приглашения. Впрочем, я была рада его видеть несмотря ни на что. Свежая ссадина его скуле рассказала мне чуть больше, чем он хотел бы. Но всё же я спросила.

— Это сделал Себастьян?

Тот не стал отрицать, усмехнувшись.

— Признаюсь, я его понимаю… и я это заслужил. Волк запал на тебя сразу, и я знал это. Но всё равно не мог удержаться, — его взгляд мельком скользнул по моей фигуре, но Кот тут же вновь рассмеялся. — Ничего не могу поделать, когда рядом симпатичная девчонка! Так и хочется затащить её в постель…

— Зато честно, — пробормотала я. — А тогда, у меня дома, ты знал о том, что я могу потерять свою силу, если мы переспим?

Николас смущённо заметался взглядом по комнате, а затем вновь попытался отшутиться.

— Вообще-то, да. Я хоть и вынужден прислуживать Вааланту, но всё же всеми фибрами души хочу помешать ему захватить власть в Дарксиле… Тогда я не знал тебя, и думал, что единственный способ защитить свой мир — это лишить тебя силы раньше Князя Тьмы. Прости, у меня правда не было особого выбора. К тому же я рисковал головой…

— Ну и козлина же ты! — в сердцах выдала я, зардевшись от обиды.

— Я — кот! — не обидевшись, возразил он. — Но давай не будем ворошить прошлое, а лучше поговорим о будущем. Ты как, готова идти дальше и сражаться за место под солнцем? То есть, теперь, в твоём случае, под луной…

Ник снова сделал мне больно, напомнив о том, что солнце теперь для меня является запретной темой. Сердце кольнуло острой иглой — получается, тот рассвет, что мы встречали вместе с Волком и Котом, был последним в моей жизни, и я никогда больше не увижу ни солнечных лучей, ни голубого неба, ни воздушных облаков, проплывающих по нему.

Мне вновь нестерпимо захотелось расплакаться, но я сдержалась, чувствуя, как щекотит нос. Но плакать и в самом деле не стоило: это могло войти в привычку, а я ещё в детстве, будучи воспитанницей детского дома, научилась быть сильной.