Темный Лорд Устал. Книга VII - Тимофей Афаэль Страница 31

Степан отошёл от трибуны и кивнул ему.

Даниил сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Ноги были ватными, сердце колотилось где-то в горле. Десятки глаз смотрели на него — журналисты с блокнотами, операторы за камерами, стримеры с телефонами.

Он встал за трибуну, и руки сами собой вцепились в края.

Мурзифель запрыгнул на стол рядом с микрофоном и невозмутимо уселся, обвив хвостом лапы. Кто-то в зале хмыкнул, кто-то нервно хихикнул.

— Это… это мой кот, — выдавил Даниил. Голос прозвучал сдавленно и неуверенно. — Он со мной.

«Блестящее начало», — съязвил Мурзифель в его голове. — «Давай, соберись. Ты не на экзамене».

Даниил облизнул пересохшие губы и посмотрел в зал. Журналистка в первом ряду — женщина лет сорока в красной кофте — смотрела на него с плохо скрываемым скепсисом. Рядом с ней сидел пожилой мужчина с усталым лицом, похожий на заводского работягу. За ними — молодой парень со стримерской камерой, девушка с диктофоном, ещё лица, ещё глаза.

Все ждали.

И все боялись. Он чувствовал это так же отчётливо, как чувствовал в Котовске. Страх висел в воздухе густым туманом. Эти люди не знали, чему верить. Телевизор говорил одно, мэр другое, а они сидели посередине и не понимали, кто врёт.

Даниил открыл рот, чтобы начать заготовленную речь, и вдруг понял — он не помнит ни слова.

Паника плеснула в груди ледяной волной.

«Дыши», — голос Мурзифеля стал серьёзным. — «Вспомни Котовск. Вспомни „Яму“. Ты ведь не читал по бумажке, а просто говорил то, что чувствовал. Делай то же самое».

Даниил закрыл глаза на секунду. Глубокий вдох. Выдох.

Он открыл глаза и посмотрел на журналистку в красной кофте. Она сидела с таким видом, будто учуяла тухлую рыбу.

— Вам страшно, — сказал он, и собственный голос показался ему чужим. — Я это чувствую.

— Нам не страшно, нам смешно! — выкрикнул кто-то с задних рядов. Парень с селфи-палкой, видимо, стример. — Воронов — террорист, это официально объявил губернатор! Зачем нам слушать его шестёрку?

— Да! — поддержала женщина в очках, представитель какого-то муниципального канала. — Есть видео доказательства! Склады с химикатами! Взрыв в офисе — это попытка скрыть улики! Что вы на это скажете?

Зал зашумел. Вопросы посыпались градом, злые, колючие.

— Правда, что под куполом распыляют психотропы?

— Где сам Воронов? Сбежал за границу с деньгами вкладчиков?

— Вы понимаете, что являетесь соучастником⁈

Даниил почувствовал, как к горлу подступает паника. Их эмоции, смесь презрения, страха и жажды сенсации, давили на него бетонной плитой.

Но именно в этом давлении он нашёл опору. Он почувствовал их настоящий страх. Не за город. За себя.

— Вы сидите здесь и не знаете, чему верить, — громче сказал Даниил, перекрывая гул. — Телевизор говорит, что блокада для вашей защиты. Что Воронов хотел отравить город.

— Губернатор Громов предоставил документы! — не унималась женщина в очках. — Экспертизы!

— Документы? — Даниил подался вперёд, и женщина осеклась. — Те самые, которые подписали люди, ни разу не бывшие в лабораториях «Эдема»? Вы сами-то в это верите?

Он сделал паузу, глядя прямо на стримера, который ехидно ухмылялся в камеру телефона.

— Вы почти поверили. Потому что так проще — поверить и не думать. Проще решить, что во всём виноват один «злодей», чем признать, что вас заперли в клетке.

— Не заговаривайте нам зубы! — рявкнул лысый репортер в первом ряду. — Воронов взорвал центр города! Там погибли люди!

— ВОТ ИМЕННО! — голос Даниила сорвался на крик, и зал вздрогнул.

Ярость наконец прорвала плотину. Он больше не оправдывался, а обвинял.

— Там погибли ЕГО люди! ЕГО сотрудники! Охрана, секретари, инженеры! Вы хоть на секунду включили логику⁈ Зачем ему взрывать СВОЙ офис вместе со своей командой⁈ Чтобы скрыть улики⁈ Вы серьёзно⁈

Он ткнул пальцем в лысого репортера.

— Это бред, и вы это знаете! Никто не сжигает свой дом вместе с семьей, чтобы спрятать мусор!

Лысый открыл рот, чтобы возразить, но промолчал. Аргумент был простым и убийственным.

— Но губернатор сказал… — неуверенно начала журналистка в красном.

— Губернатор сказал! — передразнил Даниил. — А что ваша память вам говорит? Что говорит ваш опыт? Разве это тот самый Воронов, про которого вам врут?

Он вышел из-за трибуны, подходя к краю сцены.

— Вспомните! Кто построил купол? Кто сделал так, что ваши дети перестали кашлять от заводской гари? Кто открыл «Эдем Агро» и дал работу тысячам людей, когда заводы закрывались?

— Это был пиар! — выкрикнул стример, но уже без прежнего задора. — Чтобы втереться в доверие!

— Пиар?

Даниил обвел взглядом зал, активируя дар. Осторожно, чтобы лишь показать нужные всем вещи.

— А Котовск — это тоже был пиар?

Тишина. Мертвая тишина повисла в зале при упоминании этого названия.

— Вы все помните, что там было! Завод «Деус» едва не уничтожил целый регион! Люди умирали прямо на улицах! И где был Громов? Где был Госсовет? Где была хваленая ИМПЕРИЯ⁈

Пожилой оператор в углу опустил камеру. Он был там.

— Их не было, — тихо сказал Даниил. — А Воронов пришёл. Он пришёл со своими Стражами, полез в самое пекло, остановил катастрофу и СПАС ЛЮДЕЙ! И теперь вы называете этого человека террористом⁈

Кто-то в зале кашлянул. Журналистка в красном опустила глаза, теребя ручку.

— Но… если это не он… — голос женщины в очках дрогнул. — То кто? Кто взорвал офис?

— Тот, кто боится, — ответил Даниил. — Тот, кто хочет забрать всё, что построил Воронов. Это был ТЕРАКТ! Теракт ПРОТИВ нас! Против города!

Даниил чувствовал, как меняется настроение. Скепсис трещал по швам. Под коркой цинизма проступала растерянность. Они хотели верить. Господи, как же они хотели, чтобы хоть кто-то сказал им правду.

— Посмотрите на себя! — он развел руками. — Вы живёте здесь! Ваши семьи здесь! Громов закрыл город не от «вируса» и не от «террористов»!

Он поймал взгляд стримера. Тот больше не ухмылялся, он смотрел на Даниила во все глаза, забыв про чат.

— Он закрыл город, чтобы вы не узнали правду! Чтобы вы сидели по домам, пока нас душат! Пока ваших детей начнут выдёргивать из школ! Пока ваших мужей будут хватать на улицах!

— И что вы предлагаете? — выкрикнул кто-то из середины зала, голос его дрожал от