Частный детектив второго ранга. Книга 3 - Алекс Ключевской Страница 30

— Правда? — Николай удивлённо посмотрел на него. — Я как-то такого не заметил. А ведь Андрей Михайлович меня сначала куда как серьёзней вас расспрашивал.

— Тебе виднее, — махнул рукой Борис и вошёл в дом.

Свиридов несколько секунд смотрел ему вслед, после чего сел в машину и решительно поехал к воротам. Ему сегодня желательно в Лилейнике всё разузнать, да в Блуждающий замок вернуться, чтобы Громову доложить. А там уж Андрей Михайлович думает, как эту скудную информацию в одну кучу собрать.

* * *

Уехавший за вещами Воронов вернулся через два часа с лошадьми, моими конюхами и двумя чемоданами и сразу же направился размещать обожаемых лошадей, бросив чемоданы на лужайке перед домом.

Конюхи были рады вернуться в родные конюшни. Они принесли стандартную клятву возле ворот под присмотром хмурого Дерешева. У Олега при этом был такой вид, что его как минимум захватили. Дай им с Савелием волю, так они с удовольствием оставили бы меня с кухаркой, парой горничных и охраной, чтобы народа в замке было максимально мало. Меня их мнение по этому вопросу мало волновало, поэтому им оставалось делать кислые морды, наблюдая за тем, как население замка постепенно увеличивается.

— Андрей Михайлович, — окликнул меня Воронов, когда я полюбовался возвращением лошадей в родные пенаты и собирался уже зайти обратно в дом. — Вы не хотите познакомиться с Аяксом? Полагаю, именно ему предстоит вас возить время от времени, и жеребец должен привыкнуть к вашему запаху, да и к вам в целом.

— А это обязательно? — пробормотал я, с опаской глядя на огромную зверюгу, которую Воронов держал в этот момент под уздцы. — В смысле, мне обязательно выезжать куда-то на лошади, хоть и время от времени? У меня есть отличная машина…

Я вовремя прикусил язык под изумлёнными взглядами и Воронова, и Аякса. До них, похоже, не доходило, как я могу отказываться от прогулки на таком красавце. Что поделать, являясь сугубо урбанистическим человеком и всю жизнь прожившим в мире, где лошади считаются предметом роскоши, а умение на них ездить — признаком статуса, я, в свою очередь, не мог себе представить, как вообще взгромозжусь в седло.

— Андрей Михайлович, если вы опасаетесь, что Аякс ещё не объезжен и не приучен к седлу, то могу вас уверить, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы следующим летом вы уже могли совершать прогулки, — заверил меня Воронов, приняв моё колебание на свой счёт. — Аякс очень умный мальчик и прекрасно отзывается на тренировку.

— Илья, — я начал что-то говорить, но потом махнул рукой и выпалил: — Я не умею ездить верхом, ясно? Не только Аякс не приучен сейчас к седлу, но и его хозяин. Нет, чисто теоретически я могу совершать прекрасные прогулки… в экипаже! Мне даже кажется, что я буду весьма отлично смотреться в открытом ландо в окружении очаровательных дам. Надо только костюм приличный дождаться от портного. Но, Илья, даже я сомневаюсь, что Аякса можно запрягать в экипаж. Так что наше знакомство будет чисто платоническим.

Выговорившись, я вздохнул и спустился с крыльца к жеребцу, смотревшему сейчас на меня с изрядной долей скепсиса. Когда я подошёл ближе, он всхрапнул, и мне с трудом удалось не отпрянуть. При этом Аякс так весело заржал, что сразу стало понятно — эта скотина напугала меня намеренно.

— Хм, — Воронов потёр подбородок, глядя на меня. — И как это произошло?

— Да вот так, — я развёл руками. — В моём мире не используют лошадей в качестве средства передвижения.

— Очень интересно, — Илья прищурился, а потом осмотрел меня с ног до головы. — Вам придётся научиться, Андрей Михайлович. Это вопрос престижа, в конце концов.

— А давай мы всем скажем, что я боюсь высоты? — спросил я у него с надеждой в голосе. — Ну вот такая у меня совсем не смешная фобия. Так боюсь, что выше второго этажа в собственном замке не поднимаюсь. А этот монстр, посмотри какой высокий, — и я протянул руку, дотронулся до шеи Аякса и сразу же отдёрнул руку в сторону.

— Андрей Михайлович, — протянул Илья, покачав головой. — Нет, мы никому не будем говорить, что вы боитесь высоты. Мы всем будем говорить, что Аякс ещё не готов, и вы не ездите верхом, чтобы он не ревновал. А в это время я буду тренировать не только Аякса, но и вас. Да, именно так мы и поступим, — добавил он решительно и направился в конюшню, уводя снова заржавшего Аякса, словно говорившего, что он-то с удовольствием на меня посмотрит, когда меня в первый раз закинут в это проклятое седло.

— Моё мнение по этому вопросу, похоже, мало кого интересует, — пробормотал я, и пошёл уже в дом.

Диван в холле по какой-то неведомой мне самому причине становился для меня любимым местом, где я мог без помех подумать. Почему-то, когда я садился в эту нишу, образованную двумя лестницами, то словно невидимым становился. Мимо меня постоянно пробегали слуги, проходил нахмуренный Валерьян, но мало кто из них обращал внимание на то, что на этом диване кто-то сидит. Похоже, горничные и Макеева не заметили бы, если бы дворецкий не приказал позаботиться о страдающем графе и не ткнул пальцем в место, указав, где именно граф страдает.

Открыв блокнот, я углубился в изучение своих записей, но мысли постоянно скатывались на лошадей и проблему моего обучения. Конечно, я мог настоять на своём и послать Илью лесом, но, с другой стороны, прекрасно понимал, что навыки верховой езды могут быть небесполезными. Мало ли что в жизни может произойти, и никто не гарантирует, что я не окажусь в ситуации, когда нужно будет драпать со всей возможной скоростью, а кроме лошади никакого средства передвижения рядом не окажется.

— О чём задумался, Андрюша? — надо же, я так сильно погрузился в свои мысли, что даже не заметил подошедшего Савелия.

Кот запрыгнул ко мне на колени и развалился таким образом, что моя рука сама собой потянулась к пушистому животу. Машинально запустив руку в шелковистую шёрстку, я принялся поглаживать заурчавшего кота.

— Думаю о том, что нужно научиться ездить верхом и как при этом не выставить себя на посмешище, — признался я Савелию.

— А, ну это хороший навык. А шавкам просто пригрозишь, чтобы смешки себе в одно интересное место запихали. Уволить их к чёртовой матери никогда не поздно, — Савелий вяло махнул