Неугодная княжна. Прядильня попаданки - Тала Ачалова Страница 3

— Нет…

— Большая шишка в администрации. Он от нас не отстанет, это точно. Угораздило же вляпаться. Черт, где я так провинился?

В том вечер мы так и не договорили. Не приняли решение, как поступить дальше. Муж был уверен, что с Генераловым воевать — себе дороже и как будто ты принял и смирился с вопиющим фактом подмены.

Я же готова была бороться.

И первое, что собиралась сделать на следующий день — обратиться к грамотным юристам, чтобы попробовать разобраться во всех тонкостях непростой ситуации.

Но планам моим не суждено было сбыться.

— Лиза, подъем, — я вхожу в комнату дочки утром, чтобы разбудить ее и проводить в школу. Но натыкаюсь на пустую кровать.

Дочки нет.

Минута уходит на то, чтобы понять, что ее нет в принципе в квартире. И объяснение напрашиваешься только одно: она сбежала. Услышала наш ночной разговор и потому ушла из дома!

Муж на это реагирует даже спокойно.

— Надо идти в полицию, конечно. Я заеду по пути на работу.

— Работу? Игорь, ты в своём уме? Наша дочь пропала! Какая работа?

— Такая, Вера, простая человеческая работа, на которой у меня сегодня важная встреча. Перенести не могу. Все. Поехали, до полиции доедем вместе.

Там, в отделении, он меня и оставляет. После опроса и составления заявления просто срывается и уезжает. Сбегает, оставляя меня сходить с ума в одиночку.

Заявление у нас конечно приняли и даже опросили: к кому могла пойти дочь? Друзья, родственники…

Я и сама начинаю всех обзванивать. Но результата это не дает.

Вместе с сотрудником мы едем в салон сотовой связи, чтобы взять распечатку звонков и смс с телефона дочери, симка в котором зарегистрирована на меня. Но Лиза никому не звонила и не писала за прошедшие сутки.

По совету тех же сотрудников размещаю объявление в социальной сети и связываюсь с волонтерами.

— Вера, это Генералов. Что случилось? Объясните толком, — слышу обеспокоенный голос в своём телефоне и неожиданно для себя вместо того, чтобы послать куда подальше этого мужика, выкладываю все как есть.

Надо отдать ему должное: уже через полчаса мы просматриваем все возможные уличные камеры, чтобы понять, куда могла деться Лиза.

Вот под утро она выходит из подъезда, натягивая капюшон толстовки.

И как ты, Вера, могла не заметить, что дочка ушла? Лежала, тихо рыдая в подушку, и не услышала? Правильно муж сказал, я горе-мамаша.

— По камерам видно, что она заходит в заброшку. Больше ее следов нет, — сообщает нам сотрудник.

— Поехали, — бросает мне Генералов, и мы на его машине мчимся к той самой заброшке.

Старое полуразрушенное здание общежития вырисовывается острым силуэтом на фоне серого осеннего неба. Ветер бросает пригоршню листьев в лицо, и отчего-то накатывает безнадежность. Что будет с нами дальше?

Мы спешим к заброшенном зданию, а по пути я перевариваю свою грустные мысли: кажется, семья моя разрушена. Иначе, почему я иду на поиски своей дочери с совершенно посторонним мужчиной, в то время как собственный муж фактически отвернулся? Наверное, после такого с ним я быть не смогу.

Впрочем, когда мы заходим в остов, что остался от старого общежития, о муже я забываю.

— Лиза! — кричу в надежде, что она отзовется. — Доченька, ты здесь? Выйди, пожалуйста.

— Тебе лучше остаться здесь, а я осмотрю здание, — бросает Генералов и отправляется исследовать заброшку.

Но разве я могу просто стоять? Нет, я следуя его примеру, иду по полу, покрытому толстым слоем песка, пыли, мусора.

Хлипкая полуразвалившаяся лестница ведёт на второй этаж. И мне чудится, что сверху я слышу шорох. Не мешкая, ставлю ногу на первую ступеньку, которая под моим весом скрипит на все лады. Поднимаюсь осторожно.

Второй этаж заброшки — еще более разрушен, чем первый. Упавшие балки перекрытий, обвалившаяся крыша, через которую видно всю ту же безнадежную серость.

Кажется, я ошиблась и Лизы здесь нет, решаю я, обойдя весь этаж. Хочу идти обратно, вниз, как в небольшом заваленном хламом закутке мелькает темная шевелюра дочки.

— Лизонька, — шепчу охрипшим голосом и начинаю осторожно пробираться к дочке. Возможно, она не может выбраться?

Мне приходится опустится на колени, чтобы проползти под упавшими досками и сломанным шифером.

И, о чудо, я наконец вижу свою доченьку. Испуганную заплаканную Лизу, которая сидит на бетонном полу, сжавшись в комок.

— Иди ко мне, солнышко, — тяну к ней руки, и она, поднимая залитое слезами лицо, тянется ко мне в ответ.

Раздается сначала тихое шуршание, затем оглушительный треск и звук удара.

Нас накрывает темнота, скользь которую я все же отчаянно хочу дотянутся до дочки. Мне жизненно важно почувствовать ее тепло.

— Как же больно, мамочка, — слышу тихий голосок дочки.

А потом, вслед за упавшими остатками крыши, под нами проваливается и пол.

2.1

Обрушившиеся воспоминания пригвождают меня к полу. В груди давит и распирает. Я упираюсь ладонями в пол и часто дышу, на лбу выступает испарина. Разве справедливо жизнь обошлась с моей дочкой, так бессердечно отняв ее жизнь?

О себе не думаю, мне все равно. Сердце кровоточит, а в ушах до сих пор слышатся последние слова Лизы и ее тихое «мамочка».

Если бы… Это проклятое если бы! И у нас был бы шанс все наладить.

Голоса в комнате становятся громче и настойчивее, но все равно доносятся до меня словно издалека.

Мне хочется выть от боли, но я закусываю что есть силы кулак, беззвучно давясь рыданиям.

— Она очнулась, господин.

— Вот как? — в уже знакомом голосе князя слышится досада. — Жаль.

— Полно, сын, — в женском же голосе явно прослеживаются нотки едва скрываемого удовольствия, — недолго нам осталось ее терпеть. Я навещу ее, поговорю. А вечером устроим ужин.

Последнее слово она выделяет особым нажимом, подпитывая слова скрытым намеком.

И я, понимаю, что сейчас меня будут искать, поднимаюсь с пола и иду обратно в ту дверь, из которой вышла.

Зачем я это делаю — не понимаю. Может, стоило там и остаться, на полу? Нашли и быстрее бы избавились.

Что-то внутри меня горячо протестует такому развитию. Но это нечто такое малое, что его просто давит глыба вины и боли за то, что не уберегла дочь.

Из нужника я выхожу в другую дверь и оказываюсь в той комнате, где и очнулась. Молодой служанки уже нет, и я без лишних вопросов ложусь на постель. Поворачиваюсь на бок и прикрываю глаза, желая впасть в забытьё. Есть ли хоть какой-то шанс, что все