Кафедра 4 - Игорь Лахов Страница 3

И этот человек не заставил себя долго ждать. После окончания учебного дня я, нахлобучив шапку и приподняв воротник своего пальто, вышел из Академии. Погодка, мать её ити, совсем не располагала к прогулкам. Ещё вроде бы и не зима, но со вчерашнего дня метёт. Мелкий колючий снег, больше похожий на льдинки, от сильных порывов ветра так и норовил попасть в глаза, оставлял на щёках неприятную влажную плёнку.

Опустив голову пониже, хотел было идти на соседнюю улицу, где обычно кучкуются извозчики.

— Господин Булатов! — неожиданно раздался голос за спиной. — Постойте!

Обернувшись, увидел охранника из Академии.

— Господин Булатов! — продолжал надрываться он, высунув голову из дверного проёма. — Вас к себе ректор требует! Вольдемар Владимирович просили срочно к нему явиться!

Чёрт… Только этого мне ещё и не хватало. Уверен, ждать приятного разговора не приходится. Неужели о моей войне с историками ему уже доложили?

Так оно и оказалось. Не успел я войти в ректорский кабинет, как академик Горенёв моментально перешёл в атаку.

— Это немыслимо! — заявил он, тряся какой-то бумажкой перед моим носом. — Вы позорите и срываете весь учебный процесс! Вы, господин Булатов, угроза нашему заведению! Подобного я не потерплю!

Почти с минуту разорялся ректор, выкрикивая какие-то угрозы. Я же ждал, когда его запал иссякнет и начнётся конструктивный разговор. Дождался.

— Значит так, Родион Иванович, — наконец-то уселся Горенёв в своё ректорское кресло. — От преподавательской деятельности вы отлучены.

— И по каким причинам? — поинтересовался я, отчего-то нисколько не расстроившись от своей отставки.

— На вас поступила жалоба. И не от кого-нибудь, а от сына самого графа Бульцева. Он обвиняет вас в опасных экспериментах и неуважительном… я бы даже сказал: уничижительном отношении к студентам. Что скажете?

— Скажу, что сынок аж «самого Бульцева» — маленький слюнтяй. Ничего ему не грозило. Ну а к не совсем тривиальным мерам мне пришлось прибегнуть, чтобы студенты не расслаблялись. Коль не хотят по-хорошему учиться, заставлю, как получится. А то им плевать на ваш приказ.

— Какой?

— О моём назначении.

— Поясните, — недовольно буркнул ректор.

Я не стал отмалчиваться, а выложил всю правду-матку о поведении студентов. О том, что некоторые совсем берегов не видят и человеческого слова не понимают. Потом выдал не только предысторию, но и смысл «расправы» над Агафьевым. В конце объяснил, чего так испугался графёнок Бульцев.

В конце моего рассказа Вольдемар Владимирович внезапно расхохотался.

— Ну, Булатов! Ну, повеселили! И как же мне приятно видеть ваше кислое лицо! Впервые наблюдаю студента, напялившего на себя шкуру преподавателя и в полной мере ощутившего все «прелести» нашей работы! Мечта сбылась! Отмщение пришло, откуда не ждал!

— Ничего смешного не вижу, господин академик, — теперь буркнул я.

— Извините, — успокоившись и вытерев испарину со лба, уже будничным голосом проговорил ректор. — Мне действительно давно хотелось, чтобы хотя бы один студент понял, как тяжело вас учить. Сколько физических и душевных сил приходится тратить. И в вашем лице моё желание сбылось. Но…

Родион Иванович, прекрасно понимаю ваше состояние, только не перегибайте палку. Я очень ценю своё ректорское место, поэтому не хочу слететь с него.

— Не понял. Судя по последней фразе, вы не отстраняете меня?

— Пожалуй, не буду. Самому теперь интересно, чем закончится этот, пардон за сравнение, пожар в борделе. А эксперимент-то занятный намечается! Честно говоря, думал, что вы раньше сдадитесь.

— Желание сдаться великое, — не стал я лукавить. — Только не в моём это характере. Одну кафедру приструнил, но есть ещё две. Не поможете советом, как более опытный человек?

— Помогу, — кивнул академик. — Вы, Родион Иванович, не используете свою сильную сторону.

— Знаю. Но убивать студентов пока ещё по закону нельзя.

— Я тоже иногда жалею об этом, — хохотнул ректор. — Только я сейчас о другом. Ваша слабость является вашим же неоспоримым преимуществом перед нами, взрослыми преподавателями. Вы сами студент и эмоционально должны быть на одной волне с сокурсниками. Значит, можете заинтересовать их по-свойски. Знаете, как это сделать!! Обыкновенные учительские приёмы в вашем положении не работают.

И ещё… Мне доложили, что вы чуть ли не поселились в стенах Академии. Понимаю: хотите правильно подготовиться к занятиям. Но зачем вам биться о стену, если имеется дверь? Есть учебные планы профессора Гладышевой. Навестите Анну Юльевну, если она в состоянии принимать гостей. Уж вам-то профессор не откажет.

— Спасибо за совет, — благодарно кивнул я. — Признаться, не подходил к проблеме с этой стороны. И при первой же возможности Анну Юльевну навещу обязательно.

— Навестите, господин Булатов. Обязательно навестите. Ну а теперь прошу не отвлекать меня от важных дел. Иначе… Поверьте, эксперимент по замещению ректора вам совсем не понравится! Повеситесь на воротах Академии! Я, во всяком случае, первые полгодика на должности об этом подумывал, — закончил разговор шуткой подобревший академик Горенёв.

Глава 2

Не откладывая дело в долгий ящик, на первых же выходных посетил дворец Яриных.

— Ну и чего припёрся? — неприветливо встретила меня Алтайская Ведьма. — Я же сказала, чтобы без повода не появлялся. Не стоит тебе сейчас рядом с Веркой находиться.

— Как у неё дела? — сразу же поинтересовался я.

— Продвигаются, но медленно, — неохотно ответила старуха. — Я же почти вслепую работаю, ибо до меня такое никто не делал. Тут как: чуть поторопишься, и можно фатальную ошибку совершить.

— Понял. Ошибок нам не надо. А с Дуней что?

— До неё пока руки не доходят, — призналась княгиня. — Слишком много всего сразу навалилось. Верка, преподавание в Академии. В ней, хотя и не каждый день теперь появляюсь, но напряжение и отдача сил серьёзные. Столько олухов на высокий уровень Дара выводить — это тебе, Родя, не за партой спать.

— Вот именно о трудностях и хотел поговорить, — объяснил я свой визит. — Уже неделю не за партой, а за проклятущей доской стою. И получается у меня с преподаванием, мягко выражаясь, не очень.

— Мозгов не хватает? Знаний? А чего тогда лез?

— Всё имеется, кроме опыта. Мало самому знать, ещё нужно уметь донести свои знания… Ну, или хотя бы силой вбить в шальные студенческие головы. Ректор посоветовал с профессором Гладышевой на этот счёт поговорить. Она до меня была самой молодой училкой на кафедре и должна помнить, как обуздать неуправляемое стадо ученичков. Если Анна Юльевна в состоянии нормально общаться, я бы с ней посоветовался. Ну и просто так проведать не помешает ни ей, ни мне. Всё же не чужие люди.

— А вот к ней пущу с удовольствием, — неожиданно расплылась в улыбке Алтайская