Наследник без искры - Владимир Снигур Страница 29

Зорич шагнул к нему.

— Где фабрика?

— На северной окраине. У реки.

— До неё полчаса.

— Нет, — сказал Михаил. — Если быстро ехать, пятнадцать минут.

Воронцов посмотрел на часы.

— А сорок восьмой разъезд?

Два удара одновременно.

Разъезд, где исчезла контрольная группа и готовилась диверсия на грузовом составе.

Фабрика, где сорок две женщины оказались заперты рядом с разгоняющимся накопителем.

Кто-то заставлял Михаила выбирать.

— Когда начался разгон? — спросил он у посыльного.

— Двадцать минут назад.

— Какой накопитель?

— Верейский, шестой промышленный. Старой серии.

Игнат побледнел.

— До разрыва такие держат минут сорок. Иногда меньше.

— Сколько прошло?

— Уже двадцать три, — ответил Воронцов.

Михаил посмотрел на карту, затем на опечатанную дверь чертёжной.

Один измерительный мост.

Один человек, способный услышать фазовое расхождение.

Два места, где через несколько минут могли погибнуть десятки людей.

Снаружи раздался далёкий глухой удар.

Окна дома дрогнули.

Посыльный закрыл лицо руками.

— Фабрика…

Михаил прислушался.

Удар пришёл не с севера.

Он прокатился с востока — со стороны железной дороги.

Следом телеграфный аппарат в кабинете ожил сам собой.

Лента поползла из щели, покрываясь короткими чёрными строчками.

Зорич сорвал её и прочитал:

— «Грузовой двести восьмой самовольно вышел с узловой станции. Машинист не отвечает. Скорость растёт».

Ниже появилась ещё одна строка:

«Расчётное прибытие на разъезд 48 — через тридцать одну минуту».

Телеграф застучал снова.

На ленте проступили слова, не соответствующие железнодорожному коду:

«Выбирай, Сергей».

Глава 10. Два аварийных сигнала

Телеграфный аппарат закончил фразу и замолчал.

«ВЫБИРАЙ, СЕРГЕЙ».

Чёрная лента продолжала выползать из щели ещё несколько секунд, словно механизм не сразу заметил, что сообщение уже передано. Потом бумага остановилась и свесилась до пола.

Никто в кабинете не двигался.

Снаружи шумел дождь. В западном крыле рабочие меняли обгоревшие доски. Где-то далеко, за стенами усадьбы, глухо ударил фабричный тревожный колокол.

Зорич первым нарушил молчание.

— Кто такой Сергей?

Вопрос прозвучал без подозрения. Инженер смотрел не на Михаила, а на телеграф, как на неисправный прибор, самовольно выдавший неизвестную переменную.

Варвара побледнела.

Елена Павловна медленно сжала край стола.

Игнат перестал обтачивать стальную шпильку, которую Нина собиралась использовать как камертон.

Воронцов перевёл взгляд с ленты на Михаила.

Следователь уже слышал достаточно странного, чтобы не удивляться новому имени. Но Михаил заметил, как здоровая рука Воронцова легла рядом с блокнотом.

— Потом, — сказал Михаил.

— Это слово начинает раздражать меня сильнее взрывов, — ответил Воронцов.

— Через тридцать одну минут неуправляемый грузовой состав войдёт на сорок восьмой разъезд. На фабрике Верейский накопитель шестой серии пошёл в разнос, а в дальнем цехе заперты сорок две женщины. Если сейчас будем выяснять мою биографию, объяснение рискует пережить всех заинтересованных.

Посыльный с красильной фабрики стоял возле двери. Правая половина его лица была обожжена. Мокрая рабочая куртка липла к телу, из рукава капала вода.

— Там сестра моя, — произнёс он. — Марья. Она в дальнем цехе бригадиром.

Слова разрушили оцепенение.

Зорич шагнул к карте Восточной железнодорожной ветви.

Игнат снова взялся за напильник.

Нина разложила возле измерительного моста запасные струны.

Воронцов сорвал телеграфную ленту, прочитал все сообщения ещё раз и потребовал журнал станции.

Михаил остался перед аппаратом.

Последняя строка продолжала гореть в сознании.

«Выбирай, Сергей».

Не Михаил.

Не молодой господин.

Не наследник.

Человек, отправивший сообщение, знал имя из другой жизни.

Либо Берестов действительно получил доступ к памяти Сергея.

Либо происходящее началось намного раньше вчерашней аварии.

Внутри головы вспыхнула сцена.

Не новая память — продолжение сна, от которого Варвара разбудила его несколько часов назад.

Испытательная мастерская Ярецких.

Прежний Михаил стоит возле стенда.

Рядом лежит перемычка.

Напротив — Виктор Данилович Берестов.

Тонкий шрам тянется от виска к уху. Серый кафтан без заводского клейма застёгнут под горло. На пальцах — чёрные перчатки.

— Ограничитель скроет результат, — говорит он. — Твой отец тоже боялся полной нагрузки. Поэтому не закончил работу.

— Игнат сказал, накопитель не выдержит.

— Игнат умеет повторять чужие решения. Создавать — нет.

— А если ты ошибся?

Берестов улыбается.

— Тогда Ярецкие потеряют ещё одного бесполезного наследника.

Прежний Михаил вспыхивает.

— Я не бесполезен.

— Докажи.

Мальчишка берёт перемычку.

Но теперь Сергей видел больше.

Пока Михаил отворачивается к стенду, Берестов достаёт из кармана чёрную пластину. Три точки соединены дугой. Тот же знак стоял на уцелевшем фрагменте накопителя, взорвавшего коляску.

Берестов устанавливает пластину в нижнюю часть испытательной рамы.

Перемычка отключает защиту.

Пластина меняет направление возврата.

Прежний Михаил совершил смертельную глупость.

Но взрыв подготовил другой человек.

— Я вспомнил, — сказал Михаил.

Все обернулись.

Воронцов подошёл первым.

— Что именно?

— Берестов был в мастерской перед испытанием. Он убедил Михаила поставить перемычку и сам установил чёрную пластину в стенд.

Игнат положил напильник.

— Уверены?

— Теперь вижу лицо.

— Вы раньше говорили только о рукаве.

— Память возвращается кусками.

— Или кто-то показывает вам удобную картину, — заметил Воронцов.

— Может быть.

— Однако Берестов действительно имел доступ к вашему отцу, знал устройство мастерской, обслуживал фабричный накопитель и получил сведения о складе от Прохора, — перечислил следователь. — Версия заслуживает проверки.

— Проверять будем после того, как перестанем тушить его устройства.