Истинная для двоих. Пленница желания - СИрения Страница 29

Я чувствовал, как она замирает, как ее тело цепенеет от шока. А потом… потом в нем пробежала дрожь. Ее губы были мягкими, податливыми, и они ответили мне. Сначала неуверенно, робко, а потом — с внезапной, отчаянной страстью. Ее дыхание смешалось с моим, горячее и прерывистое. Я почувствовал вкус ее — сладковатый, с легкой горчинкой страха, совершенно опьяняющий. Моя рука скользнула в ее волосы, распуская небрежный узел, и пряди шелковистым водопадом упали ей на плечи, издав едва уловимый аромат полевых трав и чего-то неуловимого, сугубо ее.

Я разорвал поцелуй так же внезапно, как и начал. Она стояла, тяжело дыша, глаза затуманенные, губы распухшие, покрасневшие. Грудь высоко вздымалась под тканью платья, и я видел, как напряглись и затвердели ее соски. Ее тело уже говорило за нее, даже если разум все еще пытался сопротивляться.

— Разденься, — приказал я.

Она замерла, глядя на меня с немым вопросом. Стыдливый румянец залил ее щеки, такой живой, такой человеческий.

— Я сказал, разденься, — повторил я. — Или ты хочешь, чтобы я сделал это?

Я наблюдал, как ткань спадает с ее плеч, обнажая ключицы, затем — упругую, нежную грудь, тонкую талию, бедра. Вот она, моя дикарка, во всей своей трепещущей красоте. Не такая изысканная, как эльфийки, но в тысячу раз более живая. Когда платье упало к ее ногам, она попыталась прикрыться руками, стыдливым жестом. Я мягко, но неумолимо отвел ее руки в стороны.

— Не прячься. Ты прекрасна.

Я позволил своему взгляду медленно обойти каждый кусочек ее тела, каждый изгиб. Мой взгляд был физическим прикосновением, и я видел, как под ним ее кожа покрывается мурашками, а соски сжимаются еще сильнее от смеси стыда и возбуждения. Она была идеальна в своей естественности — сильные ноги, покатые бедра, мягкий изгиб живота. Совершенно неотшлифованная жемчужина.

— Теперь я, — прошептал я, и мои пальцы принялись расстегивать мою рубашку и скидывая ее.

Взгляд Эмилии скользил по моей груди, плечам, лобку. Я подошел к ней вплотную. Наша кожа едва касалась, но искры между нами были почти осязаемы. Я чувствовал исходящее от нее тепло, слышал учащенный стук ее сердца, ощущал легкую дрожь, пробегавшую по ее телу, когда мое дыхание касалось ее губ.

— Ты помнишь, чему я тебя учил? — я прошептал ей в ухо, чувствуя, как она дрожит. — О том, где рождается желание?

Моя ладонь скользнула между ее ног, пальцы нашли тот самый, трепетный, уже влажный комочек. Она ахнула, ее тело выгнулось, пытаясь отстраниться, но я удержал ее, притянув к себе другой рукой. Ее кожа была невероятно нежной и горячей, а скрытый цветок уже распускался от моего прикосновения, излучая влажное, соблазнительное тепло.

— Здесь, — я прошептал, и мой палец начал двигаться — нежно, но настойчиво, рисуя круги, заставляя ее возбуждаться. — Именно здесь. И оно принадлежит мне.

Она стонала, ее голова запрокинулась на мое плечо, глаза были закрыты. Ее бедра начали двигаться в такт моим движениям, непроизвольные, чувственные толчки, выдававшие ее нарастающее наслаждение. Я чувствовал, как ее влага пропитывает мои пальцы, как ее внутренние мышцы ритмично сжимаются в предвкушении.

— Смотри на меня, — приказал я.

Она открыла глаза. Они были затуманены от чувств, которые дарил я. В их глубине плясали отблески огня из камина и ее собственного, внутреннего пламени.

— Я хочу видеть тебя, — сказал я, и мои пальцы усилили нажим, ускорили ритм. — Я хочу видеть, как ты кончаешь для меня. Сейчас.

Ее тело напряглось как струна, из горла вырвался сдавленный стон, и она затрепетала в моих руках, волны оргазма выбивая из нее все мысли, все, кроме страсти. Я чувствовал, как бушует ее плоть, как судорожно сжимаются ее пальцы на моих плечах, как ее горячее дыхание обжигает мою шею. Она была абсолютно беззащитна в своем наслаждении, и это зрелище было могущественнее любой магии.

Я держал ее, пока тело не обмякло, безвольное и покорное. Ее тяжелое, прерывистое дыхание было музыкой. Затем я поднял ее на руки и отнес к кровати. Ее голова бессильно упала мне на плечо, губы прошептали что-то невнятное.

Я положил ее на черный шелк и скинул оставшуюся одежду. Я видел, как она смотрит на меня, на мое поднявшееся достоинство. В ее глазах не было ужаса, лишь завороженное ожидание. Я накрыл ее своим телом, чувствуя, как горячая кожа прижимается к моей. Контраст температур был поразительным — ее человеческое тепло против моей прохладной, как мрамор, кожи. Она обожгла меня, а я охладил ее, и в этом противоборстве стихий родилась новая, странная гармония.

— Да, — прошептал я, глядя прямо в ее глаза. — Ты моя. Только моя.

И вошел в нее. Медленно, давая ей время почувствовать каждый сантиметр, давая ее телу растянуться, принять меня. Она вскрикнула, и ее пальцы впились мне в спину. Я замер, позволяя раствориться боли, чувствуя, как ее внутренности, горячие и бархатистые, судорожно обнимают меня, пытаясь приспособиться к вторжению. А потом начал двигаться. Сначала медленно, затем — все быстрее, глубже, сильнее. Я ощущал безумную потребность пометить ее изнутри, сделать ее своей навсегда. И она ответила. Ее тело ответило мне, поднимаясь навстречу, ее ноги обвились вокруг моих бедер, ее стоны стали стонами страсти. Я чувствовал каждую складку внутри, каждую пульсацию, каждый ее содрогающийся вздох, отзывающийся в моей собственной плоти. Когда мой пик приблизился, я не отвел взгляд. Я тонул в ее глазах, в ее полураскрытых губах, в ее лице, искаженном наслаждением.

— Со мной, — прошептал я. — Вместе.

И мы кончили — она, с тихим, сдавленным воплем, я — с низким стоном, вырывающимся из самой глубины моей души. Я рухнул на нее, чувствуя, как ее сердце бешено стучит о мою грудь. Ее руки обняли меня, слабые, дрожащие. Мы лежали так несколько минут, в тишине, нарушаемой лишь нашим тяжелым дыханием. Затем я поднялся на локте и посмотрел на нее. Ее глаза были закрыты.

— Открой глаза, — мягко приказал я.

Она открыла. И в них не было страха. Была нега и удовольствие. Ее взгляд был помутневшим, насыщенным, тело — расслабленным и умиротворенным. Я откатился от нее и встал с кровати. Она лежала, не двигаясь, прикрывая глаза рукой.

— Теперь ты моя, — сказал я. — Не только по праву знака. По праву крови. По праву плоти.

Я вышел из спальни в основную часть покоев, оставив ее одну переваривать то, что произошло. Она была отмечена мной. И часть ее уже жаждала повторения.

Глава 26

Грем

Я не был в