ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов Страница 29

ад, на протяжении долгих месяцев, а то и лет! Пока несчастный, обезумевший от боли и отчаяния, наконец, случайно не окажется на копире, расположенном достаточно глубоко под землёй, где температура позволяет ему выжить после возрождения. Ну как, — спросил Марик, ожидая реакции своих спутников на столь мрачное, леденящее душу повествование, — не кажется ли вам, дорогие мои, что от таких жесточайших, нечеловеческих испытаний у кого угодно, даже у самого стойкого воина, крыша поедет и разум помутится навеки?

Глава 8

— Охренеть, — только и вымолвил Крас, потрясённо качая головой, его голос отражал искреннее, неподдельное удивление и немалую долю горького, сочувственного сожаления к несчастным, обречённым душам. — Действительно, незавидная, страшная участь, никому такого не пожелаешь.

Он помолчал, переваривая услышанное, и затем спросил:

— Но позволь, Марик, при чём тут то самое первое тело, в котором я очутился, тот несчастный, дрожащий от холода «выкидыш»? У того, с позволения сказать, «мешка с костями», вроде бы, срок годности не закончился, и он был вполне крепок и даже относительно молод, чтобы работать наравне с другими. Он не выглядел как обезумевший старик.

— Скорее всего, Хан, он был так называемым «принудительным выкидышем», — мягко, почти сочувственно ответил Марик, его голос был полон неожиданной симпатии к той несчастной, загубленной судьбе. — Понимаешь, его насильно, без его согласия, отвязали от личного копира и бросили умирать на поверхности за какое-то страшное преступление, — продолжил он, стараясь разложить всё по полочкам. — И сейчас тот самый настоящий хозяин тела, его истинная, бессмертная душа, возможно, до сих пор, где-то там, наверху, бесконечно мучительно возрождается на разных копирах поверхности, сходит с ума от боли и холода, а ты, Кравцов, тем временем, занял одну из его умирающих, покинутых физических оболочек. И с чего ты, собственно, взял, что он изначально не был стариком? Внешность обманчива. Ведь после возрождения на поверхностных копирах, как я уже говорил, тело магическим образом приобретает тот юный, цветущий вид, который у него был в момент его первого, исторического прибытия на Холпек. Кто знает, может быть, где-то там, в ледяной пустыне, вы даже когда-нибудь ненароком встретитесь. Вот уж действительно, неожиданность так неожиданность, — засмеялся он, пытаясь хоть как-то разрядить тяжёлую, гнетущую атмосферу.

— Короче, — подвёл он черту, — высшие силы, следящие за соблюдением Равновесия, заботливо, до мельчайших деталей, всё предусмотрели, чтобы ты, такой ценный, попал на Холпек инкогнито, минуя все ловушки и капканы, которые для тебя расставлены. Они, можно сказать, провели уникальную, многоходовую операцию.

— Охренеть, — снова повторил Сергей, но уже с совсем другой, убийственной интонацией. — Вот это я понимаю, действительно «забота» о ближнем! — с едкой, саркастической иронией в голосе отозвался он, нервно усмехнувшись. — Знаете что, друзья? Такое себе, знаете ли, сомнительное «счастье»: оказаться абсолютно голым, беззащитным и до смерти перепуганным посреди бескрайней, ледяной, чужой пустыни, да ещё и в какой-то немыслимый, сорокаградусный мороз, когда каждая секунда на счету и смерть только и ждёт твоего первого неверного шага. И как будто этого было катастрофически мало, так на меня, беспомощного, сверху, с небес, ещё и еб…чий Четвёртый сваливается, как снег на голову. Прямо вишенка на торте безумного, сюрреалистического представления под названием «моя жизнь на Холпеке»!

— Это уже, Хан, всего лишь досадные, но неизбежные детали, не более того, — парировал Марик спокойно. — Главное: ты уже здесь, живой и, худо-бедно, здоровый. Значит, всё было предусмотрено мудрым Равновесием и прошло по плану.

Судя по его усталому, раздражённому тону, он был явно утомлён долгим, затянувшимся обсуждением и не хотел больше вдаваться в болезненные подробности. Поэтому Марик решительно поднялся, отряхнул с коленей невидимые пылинки, громко, властно хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание, и скомандовал:

— Всё, хватит философствовать, пора выдвигаться! Что-то мы, понимаешь ли, слишком долго засиделись в пещере, как мухи в варенье. Снаружи, к счастью, наконец-то, проклятый, затяжной буран полностью улёгся, и теперь там царит абсолютная, звенящая, обманчивая тишина. Если, не дай бог, аномальная погода продержится, к нашей радости, на протяжении всего остатка сегодняшнего дня, мы сможем двигаться вперёд гораздо быстрее, делая короткие остановки только для того, чтобы наши чудо-костюмы вылазчиков успевали набраться побольше тепла от печки и перезарядить аккумуляторы.

Он строго, предупреждающе посмотрел на обоих.

— Мне, кстати, недавно одна сизая, верная птичка на хвосте принесла очень нерадостную новость: за нами, оказывается, уже увязался целый, хорошо вооружённый отряд профессиональных ищеек и охотников за головами из «Круга горнодобытчиков». И это, друзья мои, лишь вопрос времени, когда ретивые псы нас, в конце концов, нагонят и попытаются взять тёпленькими, прямо здесь, на льду. Поэтому нам с вами срочно, жизненно необходимо увеличивать дистанцию и уходить как можно дальше и быстрее, пока они не пронюхали, куда именно мы направляемся.

Весь остаток дня, не сбавляя быстрого, размашистого шага, измотанный отряд в спешке пересекал бескрайнюю, безжизненную ледяную пустыню, которая тянулась, казалось, до самого горизонта и дальше.

Окружающие их суровые, инопланетные пейзажи были по-своему величественны и даже завораживали своей холодной, безмолвной красотой. Помимо толстого, многометрового слоя вечного, спрессованного льда, под ногами периодически оказывалась и серая, негостеприимная каменная поверхность, местами покрытая редкими, чахлыми, неведомыми растениями, чудом приспособившимися к безжизненному климату.

Марик, заметив любопытство Краса, коротко пояснил, что в этом странном месте, вероятно, есть какой-то глубинный, тёплый разлом, подземный выход от раскалённого ядра планеты, который и позволяет существовать здесь аномальной, каменистой местности, не тронутой вечной мерзлотой.

Очень часто на их извилистом пути попадались высокие, обледеневшие, неприступные горы, словно стражи, охраняющие покой забытого всеми богами места. В их склонах темнело множество глубоких, таинственных пещер, в которых путники и укрывались для коротких, десятиминутных передышек, дабы перевести дух и восстановить потраченные силы.

Если честно, то Крас до конца не понимал, для чего вообще нужны эти частые, вынужденные остановки. Ведь его ультрасовременный, дорогой костюм вылазчика, подаренный гениальными кузнецами, вполне сносно, даже на отлично, держал внутреннюю температуру тела, и он практически не расходовал свою драгоценную энергию на поддержание тепла и обогрев замёрзших конечностей. Ему нужно было лишь иногда, краткими импульсами, подпитывать те немногие участки тела, которые диковинный, неведомый материал его костюма не покрывал щитом.

Неизменная, почти медитативная красота окружающего, сурового ландшафта в гармоничном сочетании с местными, удивительными чудесами инопланетной техники дарила Сергею ощущение какого-то доселе невиданного, почти мистического спокойствия и, что самое главное, вселяла в его душу