Харза из рода куниц - Виктор Гвор Страница 29

считался безопасным, в академии ученики проделывали это прямо в аудиториях. Но Харза технику безопасности изучал не в тиши кабинетов. Потому первое занятие проводил здесь и сейчас. «Холостые» рисунки получались изумительно. Словно не учился заново, а вспоминал старый навык, которым давно не пользовался. Узоры Тимофей рисовал не все подряд, начал с магического зрения, щитов и огненного шара. Малый джентельменский набор.

Магическое зрение считался навыком узкоспециализированным. Хотя, если маг видел каждое действие противника, и, соответственно, мог разрушать его узоры на стадии создания, это стало бы оружием страшной силы. Но таких способностей, по утверждениям академиков, не фиксировалось. А видение собственной магии, доступное практически всем, не давало больших преимуществ, кроме как на этапе обучения. Харза приступал именно к этому этапу, да ещё без учителя, и обойтись без магического зрения не мог, да и не хотел.

Со щитами тоже всё понятно. Атакующих приёмов в арсенале Харзы хватало. А защиты практически не было. «Качание маятника» и контротстрел заклинаний — вещи хорошие, но не универсальные. А магический щит надежнее бронежилета класса 6А будет. Кроме того, щиты считались легкими в исполнении — не случайно этот приём хорошо освоил даже Петечка.

Третьем умением можно было выбрать всё, что угодно. Заклинания стихий очень походили друг на друга. Освой одну, и следующие дадутся легче и быстрее. Коряво сделанный воздушный кулак обдует противника приятным ветерком. Водяной — намочит одежду. Но огонь позволял в случае слабого удара нанести цели хоть какие-то повреждения. Раскалит металлические части одежды. Наградит врага ожогами. Может повредить глаза. Минимум, сожжет волосы, брови, ресницы… Да и приятно, все-таки, эффектно шандарахнуть перегретым шматком плазмы! Не хуже какого-нибудь Гэндальфа или Барадуна с жопоголовыми!

Собственное средоточие Тимофей увидел с первой попытки. До малейшего жеста повторил то, что когда-то делал Барчук, и всё получилось. В районе солнечного сплетения бушевало маленькое солнце. Шар силы, сантиметров двадцать пять в диаметре, выбрасывающий полуметровые протуберанцы. Всё, как ожидалось. Только и у Барчука, и у Федота средоточие размером не превышало голубиное яйцо, а протуберанцы с трудом отслеживались. Понятие «слабосилок» обрело конкретный смысл. И новый Куницын-Ашир к ним не относился.

Почти сразу получилось видеть и свои плетения. Ничего особенного на вид — узор из светящихся, будто раскаленные, нитей. Нарисовал, посмотрел, поправил. Всё? Так просто?

И Тимофей принялся рисовать щиты. И тоже всё пошло хорошо. Кулачный щит, защищающий от медленно движущихся предметов, получился со второй попытки. Ещё полчаса ушло щиты от пули и магии. Некоторое время Харза обдумывал пришедшую в голову мысль объединить все три щита в один. Но потом решил, что сначала надо освоить то, что знают все. В конце концов, он убийца, а не экспериментатор.

В следующем упражнении требовалось создать щит не на себе, а на другом человеке или другом удалённом объекте. Делалось это своеобразно. Сначала маг создавал щит на себе, а после переносил на нужный объект. А поскольку единственным приемлемым объектом на мысу было одинокое деревце, приходилось в движении менять форму щита. Этим Тимофей занимался до темноты.

Домой вернулся усталым, но довольным: защита деревца устанавливалась секунд за пять. Конечно, в бою пять секунд — вечность, но это же только первая тренировка! И, кстати, перенесённый щит держал две пистолетные пули. Выходит, Тимофей получил именно то, что хотел.

Нужный тис, к сожалению, упал после очередного землетрясения, не успев попасть в кадр. Но примерно так и выглядел

[1] Воевода — командир родовой дружины.

Глава 13

Патраков увёл «Соболь» в ночь на третье. Это не было самоуправством, приказ Тимофей отдал ещё утром второго. И чётко расписал, кто останется на Сахалине, а кого надо вернуть на Кунашир, как уляжется непогода. Оказалось, его понимание непогоды несколько отличалось от местного. То есть кардинально! Патраков не был местным, но, его родной Николаевск-на-Амуре, жил по тем же категориям хорошести погоды.

— Ты что, не понимаешь? — когда Харза злился на подчиненных, он не орал. Шипел. Вот и сейчас шипел на Семёна, которого Виктор Каменев оставил старшим в дружине. — Они же людьми рискуют! Мало мы потеряли⁈ Почему мне не сообщили?

— Так указания не было-то, Тимофей Матвеевич! — басил здоровяк, лицо и нож которого так напугали Милкули. Банкиру-то, тонконогому, и чего-нибудь одного хватило бы. — Спали Вы, зачем будить-то. Да что с ними может случиться? Погода-то наладилась, они и пошли. Мишка-то своих всех взял. К морю народ-то привычный.

Уехали братья Каменевы, Перун, часть дружины и Петечка с Дашкой и охраной, включая Ван Ю. Не дай бог, что случиться, все свежесозданные структуры будут обезглавлены! И останется Тимофей с одной Машкой.

— Где она наладилась⁈ — прошипел Тимофей. — Там и сейчас шторм!

Если волна перехлёстывает через борт, значит, шторм! А ребята считают, что если корабль не переворачивает, и он хоть иногда выныривает из воды, то можно плыть. То есть, идти, конечно. Некоторые суеверия во всех мирах одинаковы. Хотя надо уточнить, может и нет тут такого, а просто память шалит.

— Это Вы, Тимофей Матвеевич, отвыкли в Москве-то, — не соглашался Семён. — Сейчас, штиль-то, считай! Ну почти! Когда Мишка вышел, волна злее была, но уже в норме. Промысловик, может и подождал бы немного, а этим-то зверюгам — самое оно. И ветер попутно-то волну гонит. Быстрее дойдут. Если с япошками-то что-нибудь не поделили, или погранцы на хвосте, в такую погоду уходить — самое оно!

— Японцев топить надо! А погранцам не попадаться! Контрабандисты хреновы!

Контрабандисты и есть! Что Патраков, что парни его, что островная братия. Здесь, конечно, не Одесса с Черным морем, но масштабы ничуть не меньше, а народ куда решительнее крикливых южан. И океан глубже.

— Харза — Машке, — ожила рация.

— Харза! — прорычал Куницын.

— Всё Семёна дрочишь? — с момента нового назначения будущий майор заговорила с Тимофеем так, как принято между наёмниками. С уважением, но без лишнего пиетета. Но раз подкалывает, значит, новости хорошие. — Расслабься, наши уже в Южке.

На островах Южным или Южкой называли Южно-Сахалинск. На Кунашире — Южно-Курильск обычно сокращался до фамильярного, но не склоняемого «Юка». И Харза был согласен. На хрена такие длинные названия? Ладно, разные Курильски аж на трех островах есть, но Сахалинск-то один! Да и Южно-Курильск Тимофей собирался переименовать в Кунаширград. Не сейчас, потом, когда время будет. И когда найдется лишний бюджет на процесс.

Иногда Куницын удивлялся себе самому. Он в этом мире шестой день, а планов громадьё зашкаливает. То города собирается переименовывать,