Игра в стиле баттерфляй - Игорь Салинников Страница 28

Вопрос, достойный не только мимолётного размышления, но и глубокого анализа. Как объективный русофил, я стараюсь подойти к этому вопросу без предвзятости, опираясь на наблюдения и исторический контекст.

Во-первых, стоит признать, что понятие красоты субъективно. Однако, если говорить о преобладающих стандартах, русские женщины зачастую демонстрируют яркую красоту, сочетающую в себе славянские черты: светлую кожу, русые или светлые волосы, выразительные глаза. Они умело подчеркивают свою привлекательность, следят за собой и стремятся к элегантности.

Во-вторых, исторические факторы сыграли свою роль. На протяжении веков русские женщины несли на себе бремя тяжелого труда и переживаний, что, возможно, закалило их внутреннюю силу и нашло отражение во внешности — в уверенном взгляде, спокойной грации. Это их свойство постоянно, как и ортодоксальность православной веры, армирующая нашу цивилизацию даже в эти десятилетия коммунистического эксперимента.

Что касается русских мужчин, то здесь, как мне кажется, исторически сложилось так, что мужчина в России — это прежде всего воин, защитник, труженик. В приоритете были сила и выносливость, а не изящество и лоск.

Кроме того, не стоит забывать о демографической ситуации. Войны и катаклизмы сильно ударили по мужскому населению, выкосили значительную часть популяции, что привело к дисбалансу и, возможно, к некой «потере» генофонда.

Кстати, в Западной Европе всё наоборот: там часть красивых женщин сожгли на кострах инквизиции, другая — сгинула в многочисленных эпидемиях.

Эти мои измышления опираются на твердые убеждения в том, что наша страна обладает уникальным культурным кодом, который по-своему формирует общественное сознание и, как следствие, восприятие красоты.

Такую вот ментальную гимнастику я проделал по дороге домой, и всё потому, что мысли мои обратились к Анне – красавице с нордическими чертами, чей образ, словно чистый родник, очищает мои мысли от пошлости.

Глава 8

ГЛАВА 8

В одно погожее июньское утро воробьи на соседней берёзе устроили

дебош, нарушая мой сон. Я проснулся. Вставать не хотелось, решил

отключиться от внешних раздражителей и ещё подремать.

Негромкие хлопки мокрого белья с соседнего балкона поставили крест на

моих желаниях.

За прошедшие недели я обновил свои знания обо всех интересных

соседях нашего подъезда.

Именно в той квартире, где развешивали бельё, обитала известная мне

Елена — привлекательная молодая соседка, жена водовоза Володи и

мать белокурой девочки дошкольного возраста.

Разум медленно освобождался от следов сна и настраивался на

восприятие окружающей действительности.

Главу семьи я встречал обычно по вечерам, когда тот уставший

возвращался с работы.

Володя — лысеющий мужчина среднего роста и такой же комплекции, самозабвенно шоферил на ГАЗ-53. В будние вечера, закончив смену на

своей зелёной водовозке, бывало, возвращался домой подшофе.

В его лице мы имели спокойного и неконфликтного соседа, ничем не

примечательного внешне. Володя был легок на подъём и деловит, когда

дело касалось дополнительного заработка.

Елена, его супруга, миловидная блондинка с глазами зимнего алтайского

неба, трудилась медсестрой в обычной городской поликлинике.

Она была чуть выше мужа, имела приятную во всех местах фигуру и

общительный характер. Во всяком случае, за словом в карман не лезла.

Соседка обладала той редкой женственностью, что будила фантазии

мужчин и заставляла их украдкой оглядываться.

Прибавлю сюда бархатный голос, сотканный из грудных обертонов, который обволакивал собеседника и действовал безотказно.

Возраст женщины достиг той приятной грани, когда её в очереди

называли и девушкой, и женщиной, подчёркивая свежесть и

женственность молодой особы.

Между соседями в общении Елена была в меру активной и со всеми

пыталась поддерживать ровные отношения. К нам тоже заходила на

минутку — то трёшку занять до получки или попросить соль взаймы.

Обычные добрососедские контакты.

Отца моего, внешне серьезного мужчину, она как-то стеснялась, внутренне незаметно мобилизуясь. В разговоре с ним подозрительно

бодрилась, старалась говорить только очевидные вещи с широко

открытыми глазами. Мне казалось, что в эти моменты она совершает

какие-то усилия над собой.

На мой теперешний взгляд, Елена была из тех пугливых женщин, которые скрывают свои слабости за ширмой нарочитой общительности.

Необходимо уточнить, что эта пугливость касается мужчин

определенного типажа, а не всех подряд. Такие женщины пасуют перед

дерзкими и самоуверенными самцами, становясь порой легкой добычей

наглецов.

Эта женская особенность достаточно редка, но в случае с соседкой

несомненно имеет место быть.

С момента моего возвращения из больницы встречал эту блондинку

достаточно часто. Даже один раз удалось подержать Елену за талию.

После того случая в тёмном подъезде, когда мы с ней столкнулись, она

стала уделять мне при встрече на секунду больше внимания.

Присматривалась ко мне оценивающе, незаметно. Ну, это ей так

казалось.

Здороваясь, Елена всегда улыбалась, и её голос становился чуть ниже и

сочнее. Я же сквозь скромно опущенные ресницы поглядывал на неё, как

кот на сметану, соблюдая минимальные приличия. Давал ощутить свой

заинтересованный взгляд, пожирая и завидуя её мужу.

Невольно, в моём растущем организме стали зарождаться греховные

мысли и планы их реализации, хотя заводить роман по соседству — не

лучший вариант. Я был уверен — дело времени, когда мы с ней

окажемся в койке. Может, через месяц, а может, через три года?

В общем, "тётя" Лена стала предметом моего пристального внимания в

последующие недели…

Сон слетел окончательно, и я, повернув голову на звук, увидел на

соседнем балконе Елену в одних трусиках телесного цвета…

Волосы мокрым светло-русым пучком были стянуты на затылке. На шее

ожерельем висели бельевые прищепки. Через плечо были перекинуты

постиранные вещи.

Она по очереди снимала их с плеча и вешала на бельевую верёвку, предварительно стараясь негромко встряхнуть. Верёвки для сушки белья

в четыре ряда были натянуты на две консоли, которые выступали за

перила, экономя пространство балкона.

Всё это эротическое действо происходило не далее чем в десяти метрах

и продолжалось порядка двух минут, давая мне сполна ознакомиться с

манящей фактурой соседки.

Женщина периодически нагибалась с вытянутыми руками над перилами, и её тяжёлая грудь синхронно раскачивалась в такт движениям. А когда

она встряхивала