Пару грамм — душа - Сим Симович Страница 27

Глава 9

Сознание уплывало толчками, в такт тяжелым ударам сердца, отзывавшимся в затылке глухим набатом. Земля под ладонями казалась ледяной, но пальцы уже почти не чувствовали холода — лишь мерзкую, маслянистую слизь чудовищного ихора, медленно просачивавшегося сквозь мох.

Каждый судорожный вдох раздирал грудину изнутри, словно туда щедрой рукой плеснули битого бутылочного стекла вперемешку с каустической содой. Магические каналы не просто опустели — от запредельного кинетического удара они пошли продольными микротрещинами, из которых в окружающие ткани сочилась чистая разрушительная энтропия. Правое колено раздувалось на глазах, порванные связки горели белым пламенем, а перед глазами плыли тяжелые багровые круги, сквозь которые сосны казались обугленными ребрами гигантского скелета.

Парень снова глухо кашлянул, пачкая мерзлые листья темными сгустками, и уткнулся лбом в холодный гранит расколотого валуна.

— Ну и свинарник, — раздался сверху протяжный, исполненный глубочайшей экзистенциальной тоски голос. — Варварство. Первобытное, неизлечимое плебейское варварство. Ни чувства композиции, ни элементарного уважения к материалу. Просто взял и расковырял тушу кованым топором, как пьяный лесоруб консервную банку.

Воздух в паре шагов от Нико подернулся маслянистой фиолетовой рябью, пахнувшей дорогим бергамотовым одеколоном, трубочным табаком и горьким миндалем.

Малик де Сад ступил на поляну так, будто сходил с подножки лакированного экипажа у парадного подъезда оперного театра. На кураторе красовался угольно-черный фрак с атласными лацканами, белоснежная манишка с жемчужными запонками и трость с набалдашником из полированного обсидиана. Демон брезгливо приподнял полу фрака, аккуратно обходя дымящуюся лужу черной жижи, и кончиком трости с отвращением отодвинул в сторону оторванное сухожилие вожака.

— Ты еще… поучи меня… скотину разделывать… — с трудом ворочая пересохшим языком, прохрипел Нико в землю. — Сам бы… попробовал… зубочисткой против товарняка…

— Я, мой юный мясник, предпочитаю тонкую работу скальпелем и ножницами, а не этот припадочный гладиаторский цирк, — Малик остановился над распростертым телом мага, оперся обеими руками на трость и склонил голову набок. Сквозь дымчатую ткань его маски насмешливо полыхнули два ядовито-алых уголька. — Погляди на себя. Грандмастер Небесного Престола, гроза воздушных просторов, покоритель тайфунов… Валяется на брюхе в луже собственных соплей и собачьего помета, харкает кровью и готовится испустить дух от банального разрыва мениска. Какая поэзия, я сейчас разрыдаюсь.

— Кончай трепаться, — Нико попытался приподняться на локтях, но руки предательски подломились, и он снова рухнул в мох, заскрипев зубами от вспышки дикой боли в бедре. — Либо добивай… либо открывай лавку. Очков за эту стаю… должно хватить…

— Очков? — Малик тихо, утробно рассмеялся, и от этого звука туман вокруг поляны пришел в движение, закручиваясь в спирали. — Очки, мой дорогой самоубийца, нужны живым. А ты сейчас находишься в двух миллиметрах от того, чтобы твое сердце встало окончательно. Человеческий сосуд — до чего же хлипкая, убогая конструкция! Стоило разогнать кровоток до двухсот ударов и пропустить через незрелые меридианы десяток сырых импульсов, как вся эта хваленая биология приказала долго жить. Ты сломал игрушку в первый же вечер, Нико.

Демон вздохнул, медленно снял с рук тонкие лайковые перчатки и небрежно бросил их на спину мертвого вожака:

— Придется брать в руки иглу. Терпеть не могу штопать дешевую ветошь, но контракт есть контракт. Лежи смирно и постарайся не сдохнуть от болевого шока — анестезия в базовый пакет медицинского страхования Бездны не входит.

Малик резко крутанул трость в воздухе. Обсидиановый набалдашник с сухим щелчком раскололся, выпустив наружу сноп тончайших, светящихся кроваво-рубиновым светом нитей.

Они не были сделаны из шелка или металла — это были чистые жгуты концентрированной энтропии, пульсирующие в такт угасающему пульсу мага.

Демон взмахнул рукой, и поляна вокруг пришла в движение. Огромная туша Альфа-вожака и останки полутора десятков гончих внезапно задрожали. Из разорванного хитина, из луж ихора, из разрубленных черепов вверх потянулись тысячи светящихся фиолетовых пылинок. Пространственная энергия, которую твари протащили сквозь разорванное время, освобождалась, повинуясь воле инфернального портного.

Малик закрутил этот поток над головой, сплетая сырую хтоническую мощь монстров с алыми нитями в единый ослепительный клубок.

— Внимание, пациент, начинаем полостную реконструкцию, — в голосе де Сада зазвенела жесткая, металлическая сталь, начисто смывшая паясничанье. — Переплавка остаточного ядра альфы. Синтез пространственной ткани. Посмотрим, выдержит ли твой хваленый северный дух настоящую прививку Бездны.

Тонкие когтистые пальцы Малика с силой опустились на спину Нико, прямо между лопаток.

Боль, накрывшая парня в следующую секунду, заставила его выгнуться дугой, сорвав голос в беззвучном, немом крике.

Это не шло ни в какое сравнение с обычными физическими травмами. Казалось, что в позвоночник загнали раскаленный добела рельс, по которому пустили жидкий свинец. Рубиновые нити энтропии вонзились под кожу, вспарывая поврежденные каналы и насильно заталкивая в них переработанную энергию растерзанной стаи.

Нико чувствовал каждое движение чужой воли с пугающей анатомической четкостью.

Порванные связки в правом колене не просто срастались — их сшивали заново, волокно за волокном, заменяя слабую человеческую органику тугими, эластичными жгутами из мышечной ткани пустотных ткачей. Кости покрывались тончайшей микросеткой из уплотненного кальция и графеновых решеток, выдерживающих многотонные перегрузки.

Но самое страшное творилось с магическим резервуаром.

— Дыши, червь! — гремел над ухом голос куратора, пока вокруг них бушевал ураган из черного дыма и багровых искр. — Дыши глубже! Ты хотел чистого ветра? Чистый ветерок остался в твоем мертвом Келе! Этот мир прогнил, эфир здесь отравлен хроно-сдвигом! Если ты хочешь резать титанов, твой воздух должен не просто дуть — он должен пожирать!

Энергия Бездны, выкачанная из туши Альфы, хлынула в пересохший источник в солнечном сплетении.

Чистый, прозрачный лазурный вихрь Небесного Престола, бережно хранимый в памяти Нико, встретился с ядовитым, голодным пламенем первородной тьмы. Две несовместимые стихии схлестнулись внутри тела, готовые разорвать бренную плоть на куски. Сердце замерло. Воздух в легких закипел.

«Удержать… — звенело в гаснущем рассудке мага, пока зубы крошились от дикого напряжения. — Сжать в фокус… Подчинить давление…»

Вековой опыт великого магистра взял свое. Нико не стал бороться с тьмой — он поступил так, как поступал всегда со стихией шторма. Он закрутил чужеродное пламя в воронку, заставив его вращаться вокруг холодного центра своей несгибаемой воли.

Стихии начали сплавляться.

Воздух не