Двойной удар цветущей сакуры - Рина Львович Страница 27

Сумико, которая за всю свою карьеру домоправительницы видела и разгневанных даймё, и безумных самураев, впервые в жизни почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она привыкла к агрессии, основанной на власти или ярости, но тон блондинки был другим. Это был тон человека, который уже всё решил, который не угрожает, а констатирует факт предстоящего сноса здания. В этом тихом голосе слышалась дисциплина смерти, которую Сумико узнала бы из тысячи. Домоправительница медленно, с предельной осторожностью, закрыла за собой сёдзи. Она не произнесла ни слова. Её лицо осталось фарфоровой маской, но пальцы, сжимавшие края кимоно, слегка дрожали. Она просто вышла, тихо скользнув по коридору, словно привидение, решив, что сегодня её «мастерство порядка» может подождать.

— Асечка, — Касуми обняла подругу, — я понимаю, что все печально: один — неуправляемый псих с юмористическо-садистскими наклонностями, другой — педант с манией всеобщего контроля, но нам нужно как-то выжить. Если хочешь, мы переедим в подвал. Правда есть крыс.... Ну, я, наверное смогу... как-нибудь.

Девушка, прижимаясь к капитану, тихо вздохнула. В комнате воцарилась та самая тишина, которую так любил Ёсихиро, но теперь она была наполнена электричеством и тяжёлым дыханием морпеха.

— Асечка, — прошептала Касуми, осторожно заглядывая в парную ванну с ароматной водой. — Давай сначала помоемся. Поверь, смыть с себя всю эту пыль и кровь — лучший способ привести голову в порядок перед тем, как мы начнем планировать наш «переезд» или захват этого замка. И вообще... посмотри на стол.

На отполированной столешнице стояли простые, но сытные блюда: рис, запеченная рыба и миска с овощами. Рядом, как и обещал второй сын клана, лежали две деревянные ложки. Они выглядели почти издевательством в этой идеальной обстановке.

— Если мы сейчас уйдем в подвал, то пропустим ужин. А я, честно говоря, готова съесть даже того самого педанта с манией контроля, если он предложит мне добавки, — Фукуи слабо улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. — Предлагаю переждать первый приступ их «заботы». Мы в одной комнате, у нас есть вода и еда. Это уже стратегическое преимущество. Идем купаться.

Девушек уже ждал слуга, который и проводил необычных «гостий» туда, где в самой глубине западного крыла, за чередой раздвижных дверей и небольших переходных комнат, скрывалась купальня — место глубокого покоя и ритуального очищения.

Ася обнаружила Такео, скрывающегося в тени и еще несколько стражников, которые внимательно отслеживали их передвижение. Никто не пытался их остановить или заговорить, но статус пленниц был очевиден.

Перед входом в саму купальню располагалась небольшая, но уютная комната для переодевания. Её пол был покрыт свежими, пахнущими сухой травой татами, которые пружинили под босыми ногами. Стены из светлого дерева были гладко отполированы временем и заботливыми руками слуг, а единственный источник света — квадратное окно, затянутое тонкой рисовой бумагой, пропускал рассеянный, мягкий свет, который едва касался лежащих на низких скамьях свитков и кимоно. Воздух здесь был прохладным, с лёгким намёком на древесный дымок от соседнего очага.

За следующей сёдзи дверью открывалось само святилище. Эта комната была совершенно иной. Стены, облицованные крупными, гладкими камнями тёмно-серого цвета, удерживали тепло. Потолок был высоким, с открытыми стропилами из тёмного, состаренного дерева. Единственное окно, небольшое и высоко расположенное, также затянутое рисовой бумагой, смотрело не на сад, а на внутренний дворик с бамбуком, создавая ощущение полной изоляции от внешнего мира. Мягкий свет проникал сквозь бумагу, придавая пару, который уже клубился в помещении, мистическое свечение.

Сердцем комнаты, несомненно, была офуро — глубокая деревянная ванна из кипариса хиноки. Её тёмное, отполированное дерево отдавало тёплым, смолистым ароматом, который смешивался с запахом горячей воды молочного цвета, возможно, добавленных трав — ромашки или имбиря. Из-под тяжёлой деревянной крышки, которая сохраняла тепло, клубился плотный пар, окутывая всё помещение лёгкой дымкой. Чаша офуро больше походила на небольшой бассейн для нескольких человек и была необычайно глубокой, предназначенной для сидения, а не для лежания, чтобы тело полностью погружалось в неё до самых плеч. Рядом с ванной стояли низкие деревянные табуреты и небольшие бадьи для ополаскивания, сделанные из того же благородного кипариса. На каменном выступе у стены лежали аккуратно сложенные чистые полотенца и небольшие куски рисового мыла.

Ася и Косуми вошли, бесшумно скользя по каменному полу. Они аккуратно сложили свои грязные, порванные кимоно на скамье в предбаннике. Горная внимательно следила за подругой, сосредоточившись на ритуале омовения и, тем самым, отвлекаясь от негативных эмоций. Девушки начали не с погружения, а с тщательного омовения. Они сели на низкие табуреты, осторожно поливая себя тёплой водой из деревянных ковшей, тщательно намыливаясь рисовым мылом, которое давало нежную, но обильную пену. Шум воды, льющейся по телу, был единственным звуком, нарушающим тишину, перемежающийся только шёпотом пара и лёгкими вздохами.

Когда их тела были безупречно чисты и подготовлены, девушки осторожно ступили в офуро. Горячая вода, насыщенная ароматом древесины и тепла, обволакивала их, мгновенно снимая усталость и напряжение дня. Погрузившись до плеч, они почувствовали, как мышцы расслабляются, а сознание успокаивается. Пар обволакивал их лица, открывая поры, очищая не только тело, но и душу.

Они сидели бок о бок, их глаза были прикрыты, а лица расслаблены. Негромкий разговор, перемежающийся долгими моментами молчания, был подобен мелодии, гармонично вписывающейся в атмосферу покоя. Они говорили о прошедшем дне, о своем прошлом, о тех, кого обстоятельства оставили за границами времени и пространства. Пар растворял слова, унося их куда-то вверх, к высокому потолку, оставляя в воздухе лишь ощущение тепла и безмятежности. Чувство единения с природой и глубокое умиротворение пронизывало каждую клеточку их существа.

Внезапно сёдзи, ведущие в купальню, распахнулись с легким шелестом, и на пороге возникли две фигуры. Ася и Косуми вздрогнули, моментально подбираясь и прикрываясь ладонями. На пороге стояли хозяева поместья — братья Минамото.

Старший, Араками-сама, обладающий живым взглядом и игривой усмешкой, которая еще ярче заиграла на его губах при виде пленниц. Молодой человек выглядел как шутник и ловелас, и его присутствие всегда вызывало у женщин смесь трепета и осторожности. Его младший брат, Ёсихиро-сама, даже сейчас олицетворял полною противоположность первого сына клана — строгий, дисциплинированный, с непроницаемым выражением лица и глазами, которые, казалось, видели насквозь.

— Охо-хо, а у нас тут нимфы купаются, — беззаботно произнес Араками, его взгляд скользнул по фигурам девушек, ничуть не смущаясь их испуганному виду. — Прекрасное зрелище для утомленных ночными делами самураев, не так ли, Ёси?

— Да в конец обнаглели! — Рыкнула Ася, погружаясь в молочную по самый подбородок. Морпех уже собиралась добавить еще пару словечек, но ее рот