Отражение - Ирек Гильмутдинов Страница 27

Я предлагал ей заём без срока возврата, но она с достоинством отказалась. Тогда я преподнёс ей в дар изящную бело-синюю мантию, сшитую из тёплой шерсти, сказав, что от подарков, сделанных от чистого сердца, не отказываются. К счастью, она приняла его. Ничего, позже я найду способ оплатить и её учёбу — я не хотел, чтобы она бросала Академию из-за денег.

Чем дольше я с ней общаюсь, тем сильнее во мне укрепляется чувство, что она — мой человек. Пусть наши разговоры чаще всего вращаются вокруг учёбы или переходят в лёгкие шутки, но даже в этой простоте я ощущаю рядом с ней необъяснимое родство, словно мы знакомы не первую жизнь.

— Кай, а ты много читаешь? — спросила Ева, её голос звучал задумчиво в вечерней тишине.

— Меньше, чем хотелось бы. В последнее время не удаётся выкроить и часа на книги, — признался я, замечая уютную лавку с горячими напитками. Подойдя, я приобрёл две кружки ароматного отвара — с наступлением холодов они стали появляться по всей столице, как грибы после дождя. — Вот, к примеру, знала ли ты, что наша планета круглая?

— Кай, это же сказки! — она рассмеялась, принимая кружку. — Будь она круглой, люди давно бы с неё свалились.

Следующий час я посвятил тому, чтобы объяснить ей основы мироздания: что такое магнитное поле, почему все существа прочно стоят на земле и как сменяются день и ночь. Она слушала с широко раскрытыми глазами, то и дело задавая уточняющие вопросы.

— Откуда ты всё это знаешь? — наконец выдохнула она. — Я вижу, ты не сочиняешь.

— Книги, Ева. Только книги. Люди прошлого были невероятно любознательны и скрупулёзно записывали свои открытия для потомков. Однако не все спешат прикоснуться к этому знанию. Я же, напротив, поглощал всё, что мог найти в библиотеке Ворхельмов. И, кстати, именно ради доступа к знаниям я и ввязался в турнир.

— Да, я слышала о пропуске в библиотеку. Но ведь он всего на месяц.

— Пф-ф, — я пренебрежительно махнул рукой. — Месяц под действием «Чая Прозрения» и эликсиров выносливости. И я управлюсь куда раньше.

— Шутник, — покачала головой Ева. — Говорят, там больше трёх тысяч книг.

— Я не шучу. Здесь книгами называют фолианты на двадцать страниц с крупным шрифтом. Мне такая — на пару минут.

— В смысле — здесь? — Ева остановилась, и в её глазах мелькнуло недоумение.

Мысленно выругавшись, я поспешно поправился:

— Я имею в виду столичные библиотеки. А вот у Торгуса и гномов — настоящие сокровища. Мелкий почерк, по четыреста страниц… Вот это я понимаю — книги.

— Никогда не видела таких огромных фолиантов.

— Как-нибудь дам почитать историю мира. Поверь, это невероятно интересно. Слушай, Ева, у меня для тебя есть сюрприз. Пойдём? — я мягко взял её за руку, не желая слышать возражений.

Я так быстро шёл и тащил её за собой, что она была похожа на осенний лист, болтающийся на ветру.

— Может ты всё-таки скажешь куда мы идём?

— Нет, это сюрприз.

Я мягко коснулся локтя Евы, и в уголках моих глаз заплясали весёлые искорки.

— Знаешь, официальный ужин — это слишком предсказуемо. А я хочу показать тебе нечто по-настоящему сокровенное. То, что скрыто от чужих глаз.

Я провёл её через потайную дверь во внутреннем дворе, замаскированную под резную панель с замысловатым узором. Мы спустились по узкой винтовой лестнице, стены которой были выложены тёплым песчаником с искусно высеченными рунами сохранения тепла — работой Санчеса.

Это была моя личная лаборатория в «Не Лопни, Маг», что ночью превращалась в алхимическую мастерскую: медные котлы тихо шипели на магических плитах, кинжалы-саморезы изящно нарезали зелень на отполированных до блеска мраморных столешницах, а на дубовых полках выстроились хрустальные банки со специями, источающие мягкое золотистое сияние. Здесь я экспериментировал с дарами Чёрного Бора, превращая их в кулинарные шедевры.

— Присаживайся, — я указал на высокий табурет у центрального стола, сам же набросил на плечи шефский фартук с вышитым золотой нитью фамильным гербом Версноксиумов. Да, теперь у меня и свой герб имелся.

Ева наблюдала, как я двигаюсь с изяществом, отточенным в тренировках, — мои руки работали быстро и точно. Я намеренно избегал магии, лишь изредка шепча бытовые заклинания, чтобы груши в фарфоровой миске очистились сами, образуя идеальную спираль.

— Весь секрет — в тесте, — я раскатывал его скалкой из слоновой кости, подаренной Торгусом. — Мой прадед выменял этот рецепт у горного духа за три мешка лунного сахара. — Ева рассмеялась, и звон её смеха наполнил кухню музыкой. Она прекрасно понимала, что это шутка, но ведь главное в свидании — это настроение, а остальное не столь важно.

Когда штрудель отправился в печь, я взял ступку и начал толочь ванильные стручки с тёмным тростниковым сахаром. Далее принялся готовить холодное лакомство — Это не просто мороженое. В него добавляют слезу младшей сестры феникса — она придаёт лёгкую эйфорию, — сказал я и подмигнул, и она вновь рассмеялась, понимая, что и это — только игра.

Аромат печёной груши с корицей заполнил пространство. Я извлёк десерт идеального золотистого оттенка и аккуратно положил на подогретую тарелку. Рядом сформировал идеальную сферу мороженого, которое тут же начало источать лёгкую дымку от контраста температур.

Я поставил перед ней тарелку, где штрудель изящно соседствовал с тающим шариком ванильного мороженого, украшенный карамельной паутинкой и свежим листиком мяты. — Попробуй. Это не просто десерт. Это история о том, как нежность встречается со страстью.

Ева взяла вилку, и первый кусочек растаял у неё во рту. Её глаза расширились от изумления.

— Это… словно тысячи светлячков танцуют на языке, — подыграла она, вспомнив мои шутки, а я в ответ улыбнулся, скрывая лёгкое волнение.

— Знаешь, на самом деле — это всего-навсего десерт. Но приготовленный с мыслями о тебе.

— И я бесконечно благодарна тебе за это, — она закрыла глаза. Я уже не мальчик, а потому не растерялся.

Наши губы встретились в поцелуе, нежном и взаимном. После мы простояли в объятиях несколько минут,