Немое Заклинание - Николай Павлович Иванников Страница 27

— Григория? — удивился Кристоф. — Ну конечно же, я помню Григория Александровича! Но какая мне радость гулять с ним по ночному Петербургу?

— От самого Григория Александровича радости может и никакой, кроме его замечательных стихов. Которые, кстати, недопустимо читать в приличном обществе. А вот его очаровательные знакомицы помогут вам наконец понять, что в мире существуют не только кузины и невесты, но и множество других девиц. Весьма прелестных, между прочим!

Даже боковым зрением я смог заметить, как вспыхнуло лицо мсье Завадского. Думаю, он понял, о каких именно девицах идет речь, и покраснел так, словно щеки ему натерли свеклой. От него будто бы даже жаром повеяло.

Хорошо еще, что всем присутствующим сейчас на площади было глубоко плевать на цвет лица этого молодого господина. Потому что в этот самый момент Великий князь Ульрих направился по белой ковровой дорожке прямиком к своей невесте.

Глава 11

Подозрительные личности с другого берега Зильберхали

Герцогиня к этому времени уже покинула карету и подошла к своей дочери. Остановилась рядом с ней, весьма по-хозяйски поигрывая перед собой веером. Вид у нее был такой, словно она вернулась в свой родной дом после долгого отсутствия и теперь размышляла, с чего ей начать наводить здесь порядок.

Вид же самой принцессы был совершенно иным. Назвать его восторженным можно было лишь с большой натяжкой, да и вряд ли она успела увидеть здесь нечто такое, чего не видела бы в родном Цербсте. Скорее она напоминала сейчас котенка, который впервые вошел в новый дом и с интересом осматривается, стараясь не упустить из внимания ни одной мелочи.

И даже на своего жениха, идущего ей навстречу по белой дорожке в сопровождении двух разодетых в пух и прах господ, она взирала скорее изучающе, нежели с каким-то дамским интересом.

Великого князя я уже описал достаточно подробно, для человека, который увидел его впервые и лишь издали. Так что теперь, пожалуй, можно сказать пару слов и о сопровождающих его господах. Наверняка оба они были какими-то знатными вельможами, раз шли по ковровой дорожке следом за Великим князем Ульрихом. Первый из них внешность имел невзрачную и особого впечатления на меня не произвел. Я даже не уверен, что смог бы его узнать при повторной встрече.

Второй же, хотя и был меньше ростом и телосложение имел худощавое, но выделялся ярко-алой повязкой на глазу, завязанной наискось через всю голову. Узел ее был скрыт под большой синей треуголкой, из-под которой ниспадали ему на плечи слегка вьющиеся черные волосы. Крупный узкий нос с горбинкой напоминал клюв хищной птицы.

Про себя я отметил, что этого господина — доведись нам встретиться снова — я узнал бы сразу и без всяких оговорок.

Между тем князь подошел к дамам, что-то сказал негромко и поцеловал кончики пальцев сначала принцессе, а затем и герцогине. Стоящего за их спинами обер-вахмистра он удостоил единственным взглядом, и это был взгляд хищника, который взирает на раненную им добычу. Нехороший такой взгляд, опасный. Нас же с Кристофом он попросту не заметил. Это было и понятно, ведь по большому счету, мы даже не являлись его гостями. Просто сопровождение принцессы, не более того.

Затем князь представил дамам своих спутников, и те напыщенно раскланялись, даже пританцовывая при этом. При дворе императора нашего Михаила Алексеевича так обычно раскланивался камергер Петр Петрович Лефорт. Не то чтобы ему это очень нравилось, но однажды на приеме (еще не будучи камергером) он не очень удачно поскользнулся на начищенном полу и изобразил что-то вроде танца перед государем-императором. И тому настолько уж понравилось это маленькое представление, что Лефорт немедленно был обласкан, а после даже пожалован в камергеры. И с той поры он вынужден был раскланиваться таким замысловатым образом.

Я вспомнил об этом, а Великий князь любезно указал принцессе на ожидающую их белую карету в конце ковровой дорожки, и они направились к ней, о чем-то переговариваясь. Двое вельмож взялись сопровождать герцогиню, что-то активно ей объясняя. Иоханна кокетливо смеялась в ответ и прикрывала лицо веером.

Кристоф пихнул меня локтем в бок.

— Мсье, вы это видели⁈ Видели⁈

Я пихнул его в ответ.

— Не понимаю, о чем вы говорите… Что я должен был увидеть?

— Она посмотрела на меня на прощание! Принцесса! Кинула последний взгляд. И мне показалось, что он был полон любви.

— Полон чего? — опешил я.

— Полон любви, мсье! Уверяю вас, так оно и было, только не каждому это дано понять!

Я собрал всю свою волю в кулак, чтобы не отвесить неофиту крепкого подзатыльника. И зашипел:

— Какой еще любви? Друг мой, вы что — дурак⁈ Оставьте свои тщетные надежды, принцесса принадлежит другому! Видите этого бледного господина, который ведет принцессу к карете? Это Великий князь Ульрих, и уже завтра Фике станет его законной супругой. Так что забудьте о ней. К тому же она лютеранка…

— Ее матушка тоже лютеранка, — резонно возразил Кристоф. — Вас этот факт, однако, не остановил.

— Не путайте божий дар с яичницей, дорогой Кристоф, — посоветовал я. — В моем случае, мы с герцогиней оба понимали, что никакого продолжения отношений не последует. Это был просто маленький ночной каприз веселой вдовы. В вашем же случае, друг мой, мне кажется, что вы и сами не прочь занять место князя Ульриха рядом с Фике. И мне это не нравится. За подобные притязания в Сагаре вам грозит хорошо намыленная веревка, а висящий на виселице вы для меня не представляете особой ценности в нашем деле.

Пока я читал неофиту свою отповедь, Великий князь подвел принцессу к своей белой карете и помог ей войти внутрь. Потом предложил руку и герцогине, и только затем сел сам. Лакеи быстро убрали подножку, закрыли дверцу и заскочили на запятки. Сопровождающие князя вельможи, несмотря на свой напыщенный вид, весьма проворно запрыгнули на лошадей и пристроились карете в хвост.

Огромные колеса качнулись вперед-назад и сразу же загремели по булыжнику. Гвардейский караул немедленно рванул с места, топот многочисленных копыт поднялся, казалось, до самых небес.

За ними покатила и старая запыленная карета принцессы. Кучер с лакеем Бернардом и носа в нашу сторону не повернули. В окне мелькнуло нахмуренное лицо обер-вахмистра Глаппа. Встретившись со мной глазами, он зачем-то похлопал себя по плечу, словно пыль с камзола отряхивал. Не придав значения этому жесту, я просто помахал ему на прощание рукой.