Методичка для избранных (с рукописными правками) - Анфиса Мэй Страница 26

— Моя любимая! С надписью «Лучший библиотекарь года»!

— Это был не я, — сказал Алдис. — Это ревность. Она заставила меня.

— Ну вот, битая посуда уже есть, условие выполнили — сказал Эрнест. — Всё-таки битьё посуды — это хулиганство.

— Система сказала, что можно!

СИСТЕМА: ДА, МОЖНО. ДАЖЕ ПРИВЕТСТВУЕТСЯ.

Третьим включился во всеобщую ревность Эрнест. Он сказал застенчиво:

— Я ревную к книгам.

— К книгам? — переспросил Лаэр.

— Да. Вита читает чаще, чем смотрит на меня. Она может час сидеть с методичкой или с каким-нибудь романом из моей библиотеки. А на меня смотрит только когда я приношу чай. Или когда кристалл мигает.

— Это не ревность, — сказал Алдис. — Это статистика.

— Это ревность к неодушевлённым предметам, — возразил Эрнест. — И она самая каноничная. В классических романах герои часто ревнуют к книгам. Помните, как в «Гордости и предубеждении» Дарси ревновал к словарю?

— В «Гордости и предубеждении» не было словаря, — заметил Лаэр.

— Был. Просто вы невнимательно читали.

— Я вообще не читал. Я смотрел экранизацию.

— Вот поэтому ты и ревнуешь как баклажан.

— Не называй меня баклажаном!

— А ты не будь баклажаном!

Они начали спорить.

— Моя ревность каноничнее! — кричал Лаэр. — Я ревную по всем правилам Тёмного жанра!

— А моя — по правилам Светлого! — парировал Алдис. — Я готов драться за честь Избранной!

— А моя ревность самая реалистичная! — добавил Эрнест. — Я ревную к книгам, потому что это единственное, что отвлекает Виту от меня!

— Она отвлекается на методичку, — сказал Лаэр.

— Методичка — это тоже книга.

— Нет, это инструкция.

— Инструкция — это подвид книги.

— Вы все неправы, — вступился Алдис. — Самая каноничная ревность — та, что с битьём посуды. А я разбил кружку. Значит, я победил.

— Ты разбил кружку случайно, — возразил Эрнест.

— Но система засчитала!

СИСТЕМА: ДА, ЗАСЧИТАЛА. +10 К ДРАМЕ.

— Видите? — Алдис гордо выпрямился.

— А я ревновал с изменением цвета лица, — сказал Лаэр. — Это сложный актёрский приём. В Академии за него ставили высший балл.

— Ты просто покраснел, — сказал Эрнест.

— Потемнел. Это разные вещи.

Спор разгорался. Они уже забыли, к кому и зачем ревнуют. Главным стало — чья ревность лучше, громче, каноничнее. Вита допила чай, встала и направилась к выходу.

— Ты куда? — спросил Эрнест, прерывая спор.

— Пить чай. Только в другом месте. Здесь слишком шумно.

Она вышла на крыльцо, села на лавку и достала зелёный кристалл из кармана. Тот мигал спокойно, без паники.

— Знаешь, — сказала она кристаллу. — А ведь они даже не заметили, что я ушла.

Кристалл мигнул один раз — согласие. В таверне продолжался спор.

— Моя ревность длилась дольше!

— Зато моя была интенсивнее!

— А моя — интеллектуальнее! Я ревновал к книгам!

— Это не интеллект, это шизофрения!

— Система, скажи, чья ревность каноничнее?

СИСТЕМА: НЕ МОГУ ОПРЕДЕЛИТЬ. ВСЕ ТРОЕ НАРУШИЛИ СЦЕНАРИЙ. ЛАЭР РЕВНОВАЛ БЕЗ ДОЛЖНОГО ПАФОСА, АЛДИС РАЗБИЛ НЕ ТУ ПОСУДУ, ЭРНЕСТ РЕВНОВАЛ К НЕПРЕДУСМОТРЕННЫМ ОБЪЕКТАМ.

СЦЕНА РЕВНОСТИ № 4 ЗАВЕРШЕНА С ОШИБКОЙ.

ШТРАФ: 500 ОЧКОВ СУДЬБЫ В ПОЛЬЗУ ОРДЕНА ЧИТАТЕЛЕЙ. ОБЩИЙ БАЛАНС ОРДЕНА ЧИТАТЕЛЕЙ 450 ОЧКОВ.

— Мы проиграли, — сказал Лаэр.

— Мы не проиграли, — возразил Алдис. — Мы просто… не выиграли.

— Это одно и то же.

— Нет. Проиграть — это когда нас победили. А нас никто не побеждал. Вита ушла сама.

— Она ушла, потому что мы устроили цирк, — сказал Эрнест.

— Это был не цирк. Это была сцена ревности.

— Которая закончилась ничем.

Они замолчали. Дракон, который всё это время наблюдал со двора, вздохнул с сожалением.

— А я так и не поучаствовал, — сказал Гордокрыл.

Он взял с противня последний кусок и демонстративно откусил.

Вита на крыльце смотрела на звёзды и улыбалась. Зелёный кристалл в руке перестал мигать и засветился ровным, спокойным светом.

— Они там, кажется, успокоились, — сказала она.

Кристалл мигнул — да.

— Может, завтра у них получится лучше?

Кристалл мигнул с сомнением.

— Ты прав. Не получится. Но это и не важно.

Она вернулась в таверну. Трое истинных сидели за столом и пили чай (кружки пришлось взять новые, потому что одну Алдис разбил). Никто ни к кому не ревновал. Никто не спорил.

— Извини, — сказал Лаэр. — Мы погорячились.

— Мы просто хотели как лучше, — добавил Алдис.

— А получилось как всегда, — закончил Эрнест.

Вита села за стол.

— Зато было весело.

Она взяла кружку, и все четверо чокнулись. Зелёный кристалл на каминной полке довольно засветился.

Глава 20

Развалины, откровения и один правильный ответ

Вита предложила прогуляться, потому что от сидения в таверне у неё начали затекать не только ноги, но мозги вместе с чувством юмора.

— Пойдёмте на свежий воздух, — сказала она. — Без системы. Без кристаллов. Без драконов.

Они пошли втроём: Вита, Лаэр и Алдис. Эрнест остался в библиотеке — перебирать картотеку и, как он выразился, «приводить мысли в порядок». Дракон дремал во дворе. Зелёный кристалл на каминной полке мигнул им вслед — то ли «удачи», то ли «зря вы это затеяли».

Лес был подозрительно спокойным. Птицы пели (то ли по сценарию, то ли без, невозможно было понять). Ветер дул куда хотел. Даже тропинка не виляла драматично, а вела прямо и честно.

— Странно, — сказал Лаэр. — Обычно в таких местах нас уже должна была ждать засада.

— Не каркай, — ответила Вита.

Они вышли на берег озера. И там, прямо на берегу возвышались развалины замка.

Не обычные развалины, а какие-то… бутафорские. Стены были сложены из пенопласта (или его магического аналога), бойницы нарисованы краской, а на одной из уцелевших башен висела табличка:

«ДЕКОРАЦИИ. СОБСТВЕННОСТЬ КНИГИ „ПЛАМЯ ДЛЯ ИСТИННОЙ ДРАКОНА“. НЕ ТРОГАТЬ. СУДЬБА НЕ ОТВЕЧАЕТ.»

— Это из другой книги, — сказал Алдис, прочитав табличку.

— Из той самой, которую я правила в офисе, — узнала Вита. — «Пламя для истинной дракона». Там был замок, в котором героиня томилась три главы, пока дракон её похищал.

— А что с ним случилось?

— Автор забыла его описать. Так и остался декорацией. Система, видимо, выбросила его сюда, как ненужный реквизит.

Они забрались на одну из уцелевших стен. Открывался вид на лес, на деревню, на таверну, из трубы которой шёл дым — Эрнест, наверное, грел чайник.

Солнце садилось. Без команды системы. Просто так. Лаэр сел на край стены, свесил ноги. Вита — рядом. Алдис отошёл в сторону, рассматривая трещины в камнях.

— Я не знаю, что я к тебе чувствую, — сказал Лаэр тихо. — Система говорит — «истинное влечение». Но я впервые не верю системе.

Вита посмотрела на него.

— Может, тебе и не надо знать прямо сейчас, — ответила она.

— А если