Укротитель вулканов - Сергей Александрович Плотников Страница 26

голове бродили только смутные мысли. (Если некромантия позволяет убивать отдельные части тела или системы органов, сохраняя живым большую часть организма, то почему бы не пойти дальше и не попробовать объединить неживой орган с живым телом? Впрочем, вот это точно — дело будущего, сперва мне надо разобраться с тем, что прямо под носом.)

Обо всем этом я размышлял, пока Олла разматывалась. А когда размоталась… М-да.

Пришла мне в голову цитата из Булгакова — мол, видал я не только обнаженных женщин, видал я женщин и совсем без кожи. Это было именно оно. Язвы, струпья, гнойные изъязвления, как ни назови. Все это по всему телу, не исключая лицо. Сочится кровью и гноем. Бровей нет. На голове какие-то пучки волос торчат, чудом сохранившиеся. Видно, что просто больно их брить, вот и не сбривает.

Не самое приятное зрелище — как я уже сказал, некромантское сырье обычно выглядит эстетичнее. Особенно на молодом женском теле тошнотворно смотрится — всегда хуже, когда испоганено нечто изначально красивое. С мужиком было бы легче.

— Ну что ж, приступим, — сказал я.

Достал банку с заранее заготовленной мазью, натянул тонкие кожаные перчатки, взял лопаточку и начал аккуратно наносить состав. У Оллы аж ее отсутствующие брови взлетели вверх, когда она рассмотрела, что у меня в банке.

— Эрик! Ну ты даешь! Почему черный?

— Ну, я же работаю с некромантом, это их цеховый цвет. Для красоты.

— А если серьезно?

— А если серьезно, главный компонент такого цвета. И другого быть не может. Потому что главный компонент — активированный уголь.

— Какой-какой уголь? Активированный? И что же его активировало?

— Цеховой секрет, — усмехнулся я. — Но, если коротко, это уголь, полученный особым образом из особого сырья. Он является мощнейшим абсорбентом, втягивает все что угодно. Вот, надеюсь, яд он твой тоже втянет, когда запертая воспалением в коже отрава начнет высвобождаться после обработки Жизнью. Тогда нового приступа у тебя не случится. Если сработает — так потихоньку твой яд и выведем.

С активированным углем я возился все то время, пока прорастали мои чашки Петри. Семь потов сошло (фигурально, я от огня не потею), но все-таки получилось сделать примерно то, что надо. Краситель из чашки с водой исправно впитывало, из организма выводилось, не оказывая токсичного воздействия — на себе проверил. Значит, подойдет.

— Что ж, это отличные новости, — с легким недоверием заметила Олла. — Я бы, честно, очень многое отдала, чтобы избавиться от этих бинтов! Даже если мне до конца жизни придется ходить в маске.

— Зачем в маске?

— Чтоб людей не пугать.

— Ты такая страшная была раньше? — усмехнулся я, обрабатывая ей спину. — Ни за что не поверю.

— О, я была страшнее крокодила! — рассмеялась Олла. — И сейчас иногда бываю. Это я с тобой добрая, а так вообще могу. Ну что, когда ты Жизнь начнешь вливать?

— Уже начал, — сказал я. — Смотрю, побочных эффектов пока нет, температура не повышается.

— Что-то я не чувствую воздействия Жизни, — удивилась Олла.

— Потому что я только на кожу воздействую, говорю же, точечно. Не на весь организм. Потом еще почки тебе подлечу немного, с ними у тебя после кожи главная беда. Но пока — кожа.

Она хихикнула.

— Что такое?

— Почки! Все-таки забавно, что у людей они тоже есть. Как у овечек.

Эх, вот что называется, забываюсь, начинаю разговаривать с местной девушкой, как со своей сверстницей, которая хотя бы базовую анатомию в школе проходила. А здесь у людей другие понятия. Те же почки и печень Олла наверняка знает как относительно доступное мясное блюдо, не более того.

Но Олла, кстати говоря, звучит и действует почти современно мне. Не по манере речи как таковой — речь тут все-таки другая. А по… ощущению, что ли? Видимо, потому что она прагматична, жизнерадостна и демократична. Последнее — не всегда, но со мной так. Видимо, потому что мы с ней как бы «почти на равных». Как простолюдинка, она ниже по статусу мага Жизни, да еще такого, который находится под покровительством Воздушницы. Однако при этом Олла занимает очень высокий пост и вообще является мне прямым начальством, что нас то ли уравнивает, то ли ставит ее даже немного выше, такие тонкости от меня до сих пор ускользают. В свете этого между нами возможны отношения плюс-минус как в моем родном мире — когда никто перед кем не должен заискивать или терпеть снисходительность.

— А, вот, чувствую, — сказала она. — Начинает припекать. Но не так больно, как обычно!

— Точно чувствуешь? А не чудится, потому что я тебе сказал?

— Точно, точно, я не внушаемая… Да, вот сейчас еще посильнее начало. Верхняя часть спины и плечи, да?

— Да, — кивнул я. — Блин. Значит, не настолько хороший абсорбент, как я думал.

— Что ты, — успокоила меня Олла. — Вот просто небо и земля с тем, как обычно после воздействий Жизнью! Меня тогда прямо ломает, я говорить спокойно не могу. А сейчас — ну, пощипывает. Ничего страшного.

— Главное, чтобы не усилилось, — проворчал я. — Вообще если бы весь яд впитывался, ничего не должно было бы «печь» совсем!

К счастью, если Олла не врала, болевые ощущения действительно усиливаться не стали, ограничились пощипыванием. Но все равно с обработкой Оллы я провозился часа три, уже стояла глубокая ночь, как мы закончили заматывать ее свежими бинтами и собрали старые в сумку, которую она забрала — отдать прачкам. Я отпер лабораторию и выпустил девушку.

— Спасибо, Эрик, — сказала она прочувствованно. — Не знаю, поможет или нет, но уже то, что перевязка перестала быть мучением — это очень дорогого стоит! Я отдарюсь.

— Подожди отдариваться, пока не долечу совсем, — сказал я. — Да, и вот что еще… Твоя госпожа уже три дня как на моей диете, она же ее соблюдает?

— Слежу, как чайка за добычей. Соблюдает!

— Значит, организм должен быть уже хоть немного подготовлен, — сделал вывод я. — Завтра попробую провести еще одно воздействие Жизнью.

— Ты уверен? — чуть засомневалась Олла. — Еще на два-три дня можно отложить… Ей всегда так плохо день после, а она собиралась послезавтра инспекцию подводной части крепости проводить.

— Она сама проводит инспекцию? — удивился я.

— Да, это чуть ли не единственное из повседневных обязанностей коменданта, что она действительно может делать!

Я задумался, потом тряхнул головой.

— Нет, времени терять нельзя. Если моя идея верна, может быть, удастся полечить ее жизнью так, что приступа не будет совсем. Но при этом результат воздействия скажется только два-три дня спустя. А вот если затяну — то может так выйти, что состояние