Серебряная сойка. Между волком и кречетом - Мария Александровна Ерова Страница 25

И я... узнала его. Как будто узнала… Это было смутное, тревожное чувство, будто слышишь во сне знакомую мелодию, но не можешь вспомнить слов. Его профиль, прямой, уверенный взгляд... они отзывались где-то в глубине памяти глухим, настойчивым эхом. Я знала этого человека. И не знала одновременно…

«Богатырь» вошёл, и дверь тихо закрылась за ним с тихим, едва различимым скрипом. Он не приближался, давая мне время, и его взгляд изучал моё лицо с тихой, сосредоточенной серьезностью. И тогда свет от печи упал на него под другим углом, осветив высокий лоб и тень от ресниц. И сердце моё сделало в груди резкий, болезненный толчок.

— Ярослав…

Он замер настороженно, и я сама напугалась своей реакции. Тот парень из моих снов… и тот, в связи с кем меня поначалу обвинял Вольх и его люди!

Мужчина присмотрелся ко мне получше, а после произнёс тихим вкрадчивым голосом:

— Ты… знаешь меня?

Я замотала головой из стороны в сторону, как умалишённая, чтобы опровергнуть его слова.

— Нет. Нет, но… Я слышала о тебе. Ты — Ярослав, князь людей, так? — и дождавшись, пока тот согласно кивнёт, продолжила. — Волколаки схватили меня, думая, будто я подослана тобой. Поэтому я сразу поняла…

— Ясно, — не дал он мне договорить. — Эти трусливые собаки только и могут, что действовать исподтишка. Но не беспокойся, теперь ты в безопасности, ибо я со своим отрядом выследил и напал на этих шавок в их убежище.

— А Вольх?.. — я и сама не поняла, как у меня вылетела эта фраза до того, как я успела закусить губу.

Но мужчина, услышав имя вожака волколаков, тут же нахмурился и отвечать не стал.

— Отдыхай покамест, а после, как придёшь в себя, мы поговорим… А пока что я пришлю девушку, чтобы помогла тебе привести себя в порядок.

И он вышел прочь, оставив меня одну. Можно было на время выдохнуть. К добру или нет, но мне удалось сбежать из мрачного подземелья оборотней. Однако судьба Вольха меня поистине обеспокоила не на шутку…

Глава 26

Так необычно было опять ощущать себя кем-то явно лишним в чужом доме, чужой жизни, но и деваться было особо некуда. Не я притащила сюда себя, не мне было и оправдываться. Хотя оправданий здесь, кажется, моих никто и не ждал. А мне нужно было набраться сил и хотя бы немного передохнуть, чтобы двигаться дальше.

Люди… Хорошо, что на этот раз я хотя бы оказалась у людей. Не то, что волколаки были мне неприятны — напротив, к некоторым из них я даже успела привязаться, но всё-таки мы были слишком разными. И, несмотря на это, я переживала за Вольха, к которому начала испытывать какие-то, совершенно не зависящие от меня, чувства. И очень надеялась, что он жив. И мои подруги тоже живы…

В дверь робко постучали, и вслед за тем в комнату просунулась голова молодой девушки, светлолицей и веснушчатой, с курносым носом и длинной светлой косой.

— Меня Ярослав прислал! — заявила она, но не слишком уверенно, словно боялась, что я начну её ругать. — Говорит, тебе помощь нужна… Меня Ярой кличут ежели что.

— Я — Арина, — представилась я. — Скажи, где я нахожусь?

Девушка вытаращила на меня глаза.

— Как где? В княжеском тереме, под охраной самого князя Ярослава. Говорят, он из плена тебя вызволил. Волколаки-злыдни в узилище тебя держали да голодом морили. А он сам тебя на руках вынес, когда логово волчье отыскал…

— А другие? — насторожилась я, занервничав. — Те девушки, что со мной были, они…

Но Яра лишь пожала плечами.

— Отколь мне знать? Что слыхала, то и говорю. А боле я ничего не слышала.

Я кивнула. Спасибо и на том. Вот только теперь я начала волноваться не только за вожака оборотней, но и за своих бывших соседок по опочивальне. Живы ли? Не пострадали? Нужно будет ещё разок спросить об этом у князя, авось сжалится, ответит.

Меж тем Яра принялась хлопотать, притащила огромный деревянный ушат, натаскала горячей воды, разбавив её холодной. А после, добавив туда еловый отвар, буквально приказала мне раздеваться.

— Давай-ка, поживее, а то вода стынет. Волосы не промоем… И цепочку сними, не дай боги, порвём ещё…

— Я бы рада, да заговорённая она, — сказала я, сама не поняв откуда поняла это. А ведь, действительно, сколько всего со мной произошло, а эта цепочка с кулоном, несмотря на свою хрупкость, так никуда и не делась — не разорвалась, не потерялась…

Яра на это лишь пожала плечами и жестом поторопила меня.

Борясь со стыдом, я всё же разделась, хотя девушка не обращала на мою наготу никакого внимания. Намылив самодельным мылом мочалку из лыка, она принялась тереть мою кожу да с такой силой, что думала, дырки останутся. А после нанесла мыло мне на голову и минут двадцать пыталась промыть волосы, поливая деревянным ковшом чистой водой, оставшейся в ведре.

Но я не пыталась жаловаться, чувствуя, как грязь и гарь сходят с моих кожи и волос, уступая место чистоте и свежести, и откровенно наслаждалась этим. Яра больше не торопила меня, дав насладиться своеобразной ванной и тщательно выполняя свою работу. И я даже разомлела к тому моменту, когда пришло время подниматься, ибо вода уже в самом деле остыла и я рисковала замёрзнуть…

Яра помогла мне подняться, но не дала вылезти из воды совсем, принявшись обтирать меня жёстким холщовым полотенцем. И случилось так, что именно в тот момент, когда я стояла так, совершенно без одежды, в комнату кто-то вошёл…

Всего на долю секунды, но я встретилась взглядом с васильковыми глазами князя, что явно не ожидал меня здесь увидеть в неглиже. Да и я тоже не ожидала, а потому, вскрикнув, попыталась закрыться руками. На помощь пришла Яра, что, накрыв меня полотенцем, принялась высказывать Ярославу всё, что думает о его поступке. Тот какое-то время стоял истуканом и краснел, точно рак на костре, а после, опомнившись, выскочил прочь, громко хлопнув за собой дверью.

Но даже после его ухода девушка ещё долго бурчала и возмущалась, продолжая обтирать меня досуха. А когда всё было готово, она помогла облачиться мне в чистую простую рубаху, подпоясала пояском, вручила исподнее, чулки и туфли из мягкой кожи. И только после, тяжело вздохнув, уселась рядом со мной на постель.

— Ну и умаялась я! — сообщила она, вытирая пот рукавом со лба, на который спадали мокрые прядки-пружинки.

— Извини… —