Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 - Виктор Петровский Страница 25

А заказать… Небезопасно.

Алгоритмы были моей «фишкой», козырем своего рода. Если схема «Стража» или, тем более, «Тишины» протечет, что называется, в публичный доступ раньше времени, мне будет нечем крыть. Любой артефактор, к которому я приду с заказом, увидит схему, поймет принцип, и, возможно, захочет продать это знание тем же людям Гаврилова или кому похуже.

Более того, если сам принцип алгоритмической магии уйдет в народ… Любой местный айтишник сможет слепить что-то свое. Последствия такого «прорыва» не смогла бы предсказать и Ванга. Там ведь единственная сложность — принцип магических «переменных» и подобная база.

Нужен был кто-то, кому я согласен довериться. Кто-то, кто умеет работать руками, знает старую школу и обязан мне.

А ведь есть такой человек.

Имя ему Игнат Васильевич Арсеньев. Тот самый старик-ремесленник, которого я встретил в первый же день своей бурной деятельности, и которому помог, прижав хвост чиновнику Сухову за вымогательство. Старик тогда смотрел на меня как на спасителя.

Интересно, как он там?

Заодно и проверю, не зря ли тогда тратил время. Требовался номер, чтобы договориться о встрече.

Я достал телефон. Как там назывались его аккаунты на досках объявлений, из-за которых сыр-бор разгорелся? «Мастерская деда Игната», во. Просто и со вкусом.

Я вбил название в поисковик.

Страница загрузилась. И то увиденное заставило меня улыбнуться.

Дела у деда пошли в гору. Ассортимент расширился — теперь там были не только простые амулеты и бытовые мелочи, но и вещи посерьезнее. Количество продаж перевалило за сотню, рейтинг — твердые пять звезд. Отзывы восторженные: «настоящее качество», «работает как часы», «мастер золотые руки».

А в профиле гордо красовался значок: «Сертифицированный ремесленник Гильдии».

О как. Значит, не зря я его тогда уговаривал оформлять документы. Приятно, чертовски приятно видеть, как система, если ее правильно смазать (или пнуть), начинает работать на людей.

Я тапнул по номеру, открывая его, и нажал вызов. Гудки пошли.

* * *

Парковка встретила нас тишиной. Я подошел к служебному самоходу — благодаря «Весам» было известно, что с ним никаких манипуляций не производили, но мы с Баюном все равно провели отработанную уже процедуру проверки. На всякий случай, алгоритм-то новый.

Чисто. Никто не садился, ничего не подкладывали. Багажник пуст, салон чист. Отлично.

Я открыл дверь, пропуская Баюна на пассажирское сиденье. Кот запрыгнул с привычной грацией, устраиваясь поудобнее. Я сел за руль, вставил кристалл-ключ. Двигатель отозвался мягким, ровным гулом.

— Баюн, — попросил я, выруливая со стоянки. — Приглуши, пожалуйста, наши магические сигнатуры. Сделай нас неприметными.

— Сделаем, — лениво отозвался кот.

Я почувствовал, как пространство вокруг машины отдало магией. Будто вуаль, смазывающая фоновое излучение. Теперь для любого мага-сенсора мы были не «Дмитрий Волконский и его мифический зверь», а «двое обывателей с разряженным амулетом от насморка».

Я вбил адрес в навигатор. Маршрут пролегал через полгорода, в частный сектор на окраине.

Ехать по прямой я не стал. Петлял, сворачивал во дворы, делал неожиданные развороты. Глаза постоянно бегали по зеркалам заднего вида.

Паранойя? Возможно. Но лучше выглядеть идиотом, наматывающим круги, чем привести хвост к нужной двери.

Уже на подходе к частному сектору, за пару кварталов до цели, я резко свернул за угол полуразрушенного кирпичного склада и прижался к обочине. Заглушил двигатель.

— Хозяин, — недоуменно заметил Баюн, глядя в окно. — Мы не доехали. Не предлагаешь же пешком тащиться по этой грязи?

— Ждем, — коротко бросил я, не отрывая взгляда от зеркала. — Если за нами хвост, он скоро появится.

Мы сидели в тишине.

Я не за свою безопасность переживал. Мне было критически важно не привести никого лишнего к Игнату Васильевичу. Нельзя себе позволить, чтобы кучка дуболомов ворвалась к нему в мастерскую и начала допрос с паяльником на тему: «А чего это к тебе Волконский ездил? Что заказывал?».

И дело было даже не в секретности моих алгоритмов. Черт бы с ними, придумаю, как выкрутиться.

Дело в практике сноходчества. Для нее ведь сон нужен, спокойный и крепкий. А я после такого не смог бы ни спать, ни даже смотреть на себя в зеркало. И так уже слишком много посторонних пострадало из-за этой истории. Илья лежит с дыркой в груди, его родители постарели на десять лет за одну ночь.

Хватит. Лимит на невинные жертвы и без того превышен непозволитеольно. Старик-ремесленник не должен пострадать из-за того, что я решил поиграть в шпиона.

Три минуты.

Улица оставалась пустой. Ни один самоход не вывернул из-за угла, ни одна тень не мелькнула у стены.

Чисто.

Я снова завел двигатель. Проехал еще квартал, уже ближе, но все равно не доезжая до дома Игната метров триста. Свернул во двор многоэтажек, после которого уже начинался частный сектор.

— Приехали, — сказал я, открывая дверь. — Дальше пешком.

— Конспиратор, — фыркнул Баюн, но вылез следом.

Оставлять приметную казенную машину прямо у ворот мастера было бы верхом глупости. В этом районе каждый чужак на виду, а уж министерский транспорт — тем более. Лучше уж мы пройдемся, смешавшись с пейзажем. Я поднял воротник, даже трость оставив в машине, и мы двинулись по разбитой дороге к дому мастера.

* * *

Дом Игната Васильевича производил приятное впечатление. Одноэтажный, из добротного белого кирпича, под свежим шифером. Никаких покосившихся заборов или облупленной штукатурки — хозяйская рука чувствовалась во всем. Просторный двор, вымощенные плиткой дорожки, гараж, огород, кирпичный забор. Достойное жилище достойного человека, который всю жизнь работал руками.

Я нашел кнопку звонка у калитки и нажал.

За забором тут же загремела цепь, и басовитый лай разорвал тишину частного сектора. Серьезный зверь, не шавка какая-нибудь.

Через минуту калитка отворилась. На пороге стоял сам Игнат Васильевич — в домашней жилетке поверх рубашки, в резиновых галошах. Увидев нас, он расплылся в улыбке.

— Дмитрий Сергеевич! Проходите, проходите! — засуетился он. — Баюн, и тебе здравствовать!

Пес во дворе — огромная лохматая помесь овчарки с, видимо, медведем — продолжал надрываться, натягивая цепь. Разговор в таких условиях грозил превратиться в соревнование голосовых связок.

Баюн остановился, посмотрел на пса долгим, укоризненным взглядом. А потом открыл пасть и издал череду звуков.

— Гав… Вуф… Р-р-гав? — прозвучало это так, будто иностранец с жутким акцентом пытается прочитать рэп на незнакомом языке.

Пес поперхнулся собственным лаем,