Попаданец по-своему - Буради Хомура Страница 24

Лес менялся. Ели стали ниже, кривее. Снег глушил всё — даже мысли.

Кайр наткнулся на ручей. Вода не текла — замёрзла на бегу, белыми языками. Он шагнул на лёд. Тот не треснул. Слишком холодно, чтобы трескаться.

— Красиво, — буркнул он. — И жутко.

Он перешёл ручей и увидел её.

Тропу. Белую, ровную, уходящую в глубину леса. Той тропы здесь никогда не было. Он знал каждый поворот в этих краях.

— Астар, ты здесь? — спросил он уже тише.

И тогда — отчётливо, близко — что-то звякнуло. Как ложка о кружку. И ещё раз. Как будто кто-то помешивал чай.

Кайр усмехнулся.

— Значит, смотришь.

Он шагнул на белую тропу. Снежинки на его ладони не таяли. Он дунул на них — не слетели.

— Ну и куда это я попал? — спросил он у тишины.

Тишина молчала.

Кайр постоял секунду. Потом пошёл вперёд — туда, где снег не таял на коже, а следы исчезали за спиной.

Глава 31: Город без ветра

Кайр шагнул на белую тропу — и снег пропал. Под ногами оказался серый камень, ровный, как столешница. Он ступил — звук получился глухим, коротким, и сразу умер. Ни эха, ни шороха.

— Астар? — позвал он.

Тишина.

Он хлопнул в ладоши. Звук сжался и пропал, не долетев до собственных ушей.

— Странно, — сказал он себе.

Тело перестало мёрзнуть. Не потому что стало тепло — просто сигналы отключились. Как будто кто-то вырубил термостат.

Лес расступался перед ним. Не шумно — молча. Ветви отодвигались в стороны и замирали.

— Жутковато, — пробормотал Кайр.

Он не заметил, когда пересёк границу. Просто между двух сосен вдруг оказался человек. В белом плаще, капюшон низко надвинут. Ни жезла, ни меча.

Кайр остановился в трёх шагах.

— Эй, — сказал он.

Человек молчал.

— Ты меня слышишь?

Ни звука. Только чуть наклонил голову, как собака, которая услышала знакомый шаг.

Кайр ждал минуту. Потом обошёл его и пошёл дальше. Спина чесалась. Он заставил себя не оборачиваться.

Лес кончился резко. Как будто кто-то ножницами отрезал.

Внизу, в долине, стоял город.

Белый камень, ровные улицы. Ни одного пятна грязи, ни одной вывески. Окна светились жёлтым, ровным, без мерцания.

— Чисто, — сказал Кайр. — Слишком чисто.

Он спустился к первой улице. Шаги звучали глухо, будто шёл по вате.

Навстречу попался мужчина — седые виски, грубые руки.

— Извините, — сказал Кайр. — Где я?

Мужчина приподнял шапку.

— Добро пожаловать, — ответил он. Голос ровный, без интонаций.

— Это какой город?

— Хороший город. У нас хорошо.

Он улыбнулся — приветливо, но пусто. Глаза не моргнули.

— С тех пор как она пришла, никто не плачет, — добавил мужчина и пошёл дальше.

Кайр догнал его.

— Кто — «она»?

Мужчина не обернулся. Шаги его затихли так же быстро, как появились.

— Странные вы тут, — сказал Кайр в спину.

Никто не ответил.

Он пошёл по главной улице. Люди попадались — шли, не глядя по сторонам. Дети сидели на ступенях и играли в молчанку. Не бегали, не кричали.

Кайр остановился у двух мальчишек. Они перекатывали камешек и молча смотрели друг на друга.

— Эй, — позвал он.

Никто не поднял головы.

— Где ваш трактир? Где мэр?

Один мальчик поднял глаза. Сказал:

— Тебе к ней.

— К кому?

Мальчик указал на площадь в конце улицы. И снова уставился на камешек.

Кайр пошёл дальше. У него возникло ощущение, что он идёт по дну реки. Воздух был плотным и каким-то… съедобным. Как кисель.

Он потрогал стену ближайшего дома. Гладкая, тёплая. Постучал костяшками — глухо.

— Есть кто? — спросил он у пустой улицы.

Тишина.

Площадь открылась неожиданно. В центре стояло здание — белый куб. Ни окон, ни дверей. Только арка в ближней стене, чёрная, как зрачок.

Кайр подошёл к арке. Заглянул внутрь — темнота, ничего не видно.

— Ау, — сказал он.

Из арки вышла она.

Высокая, в белом платье. Волосы собраны в узел. На поясе — катана в ножнах. Левый рукав пустой, аккуратно подколот.

Она остановилась в десяти шагах.

— Кайр, — сказала она. Голос ровный, без холода и без тепла. — Ты долго шёл. Замёрз, наверное. Идём, я угощу тебя чаем.

Кайр посмотрел на пустой рукав. Потом на её лицо.

— У вас тут все такие… спокойные? — спросил он.

— Спокойствие — это дар.

— А чай у вас есть? Настоящий?

— У нас есть всё, — ответила она. — Кроме боли. Её мы оставили снаружи.

Она повела рукой — единственной, правой.

Кайр шагнул в арку. На пороге обернулся.

— А как тебя зовут?

Она не ответила. Только улыбнулась — той же пустой улыбкой, что и все.

Кайр вздохнул и вошёл.

Глава 32: Мир без боли

Кайр отпил из кружки. Чай был горячим, мягким, с привкусом трав. Он не узнал ни одной.

— Что это? — спросил он.

— Успокаивающий сбор, — ответила Королева. — Здесь никто не пьёт горький чай.

— А зря. Мартин лучше.

Королева не ответила. Катана по-прежнему висела у неё на поясе. Кайр заметил, что она не сняла её даже за столом.

— Ты всегда носишь меч?

— Всегда.

— Даже когда пьёшь чай?

— Особенно когда пью чай.

Кайр допил. Поставил кружку.

— Хочешь посмотреть город? — спросила Королева.

— Хочу.

Они вышли на улицу. Снег лежал ровно, без единого следа. Кайр сделал шаг — отпечаток остался. Через минуту исчез.

— Куда девается снег? — спросил он.

— Он не пропадает. Он просто… возвращается.

— Как ты это делаешь?

— Никак. Город сам знает, как быть.

Кайр остановился. Посмотрел на неё.

— Ты хочешь сказать, что не управляешь этим?

— Я создала условия. Дальше всё работает само.

Она пошла дальше. Кайр догнал.

Улица была пустой и чистой. Ни бумажки, ни лужи. Окна горели жёлтым, ровным светом.

— Здесь кто-нибудь спорит? — спросил Кайр.

— Нет.

— Ссорится?

— Нет.

— Ругается?

Королева остановилась. Повернулась к нему.

— Зачем тебе это?

— Проверяю.

— Что?

— Живой ли город.

Она не ответила. Пошла дальше.

На ступенях одного из домов сидели двое детей. Мальчик и девочка. Они перекатывали камешек и молча смотрели друг на друга.

— Во что играете? — спросил Кайр.

Мальчик поднял глаза. Сказал:

— В молчанку.

— Кто выигрывает?

— Тот, кто не отводит взгляд.

— А если отведёт?

— Проигрывает.

Кайр присел на корточки.

— А в догонялки вы играете?

Девочка моргнула.

— Что это? — спросила она.

— Ну… бегаете, ловите друг друга. Смеётесь.

Девочка посмотрела на мальчика. Мальчик пожал плечами.

— Мы не бегаем, — сказал он. — Здесь не бегают.

— Почему?

— Не знаю. Никто