Сиротка в Академии Мрака. Королева Теней - Мария Александровна Ерова Страница 24

Но было слишком поздно. Ваалант устал ждать. Всё это время он лишь играл со мной. Сейчас же ректор одним рывком оставил меня без одежды.

Я попыталась вырваться, но он лишь прижал меня к столу, его тело — тяжёлое, неумолимое — пригвоздило меня к нему.

— Расслабься, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на жалость. — Больно будет только вначале…

Глава 26

И тогда он вошёл в меня.

Боль разорвала сознание. Я закричала, но он заглушил мой вопль поцелуем — глубоким, властным, лишающим воздуха. Его движения были методичными, точными, будто он не занимался любовью, а проводил операцию.

Ваалант лишил меня невинности, но на этом не остановился.

— Скоро всё закончится, — прошептал он, и в тот же момент его клыки впились в мою шею.

Это было невыносимо.

Боль. Ужас. Неприятие...

Я чувствовала, как он пьёт меня, как моя магия — та самая, что досталась мне от предков — вытекает из меня, перетекая в него. Он забирал всё: мои силы, мои воспоминания, до этого мига сокрытые от меня самой, саму мою душу.

И вместе с этим… я чувствовала, что умираю.

Когда Ваалант закончил, то отстранился, вытирая губы. Я лежала, дрожа, чувствуя, как моё тело меняется. Боль, острая и жгучая, пронзила каждую клетку моего тела, будто тысячи раскаленных игл впились под кожу. Я выгнулась дугой, судорожно вцепившись в простыни, которые тут же пропитались потом и кровью. Кости ломались и срастались заново, сухожилия натягивались, как струны, готовые лопнуть.

— Дыши, — хмуро приказал Ваалант, но его голос казался таким далеким, словно доносился из-под толщи воды.

Я не могла дышать. Легкие сжимались, будто их проткнули острым копьем. Сердце бешено колотилось, затем — раз! Остановилось на долгую, мучительную секунду, прежде чем снова забиться, но уже иначе: медленнее, глубже, словно подстраиваясь под новый, нечеловеческий ритм.

Кожа горела, а потом вдруг покрылась ледяной испариной. Я почувствовала, как что-то рвется внутри — остатки магии, души, самой жизни, вытянутые капля за каплей клыками ректора.

— Ты почти завершила инициацию, — прошептал он, и его пальцы впились в мои запястья, прижимая к холодному полу. — Теперь ты просто так уже не исчезнешь…

Но я уже не слышала. Сознание распадалось на осколки. Последнее, что я ощутила — это холод. Всепоглощающий. Бесконечный.

А потом всё поглотила тьма.

... И я умерла.

* * *

Странное ощущение дежавю накрыло с головой, пытаясь напомнить мне о чём-то важном. Однако все чувства были отключены, рук и ног и я тоже не ощущала, просто плыла по течению бесконечной тьмы и пыталась осознать: кто я? Но сознание было единственным моим маяком, что не давало мне полностью раствориться в темноте, сгинуть, исчезнуть в небытии. Оно было светом во всём этом непроглядном ужасе, и я мысленно хваталась за него, как могла, боясь развоплотиться.

Но относительно мирному пребыванию в потоке внезапно пришёл конец. Беззвучный грохот разорвал тьму, вырвав меня из безвременья и швырнув в водоворот безумия, где пространство и время сплелись в непостижимый узел. Я падала, вернее — меня выворачивало сквозь слои реальностей, каждая из которых впивалась в моё сознание острыми когтями кошмаров.

Сначала меня швырнуло в океан крови, густой и тёплой, где плавали искорёженные трупы, безликие и обезображенные. Их пустые глазницы следили за мной, а безгубые рты шептали проклятия на языке, который я когда-то знала, но теперь не могла понять. Кровь заполняла мои лёгкие, но я не тонула, лишь бесконечно падала в эту багровую бездну.

Потом настала очередь зеркал. Бесчисленных, искажённых, образующих лабиринт, из которого не было выхода. В каждом из них отражалась я, но не той, что помнила себя. Неестественно бледная кожа, сверкающие на её фоне алые губы с виднеющимися из-под них клыками и налитые рубиновой кровью глаза. Я билась об зеркала, пытаясь найти выход, вырваться отсюда, но они не разбивались, лишь множились, затягивая меня глубже в этот бесконечный коридор искажённых судеб.

И наконец, третья ступень моих испытаний. Там не было ни крови, ни зеркал — только руки. Сотни ледяных пальцев, цепких и безжалостных, которые рвали меня на части. Плоть расходилась под их прикосновением, кости вновь ломались с хрустом, который я чувствовала, но не слышала. Я пыталась закричать, но у меня не было рта — только сознание, запертое в этом аду, вынужденное ощущать каждый миг агонии.

Но и этому ужасу пришёл конец.

Меня вышвырнуло из водоворота хаоса с такой силой, что я рухнула на колени, обдирая кожу о шершавый дёрн, стоптанный чьими-то ногами. Холодный ветер мгновенно обволок голое тело ледяными пальцами, заставив зубы стучать в такт бешеному сердцебиению.

Я была абсолютно обнажена, и мне нечем было даже прикрыться. Однако, отдышавшись, я нашла в себе силы подняться — не сидеть же здесь вечность? Сделав несколько шагов и осмотревшись, я вдруг поняла, где нахожусь. Это был тот самый мир, где находилась Академия Мрака. Только словно с его изнанки… Это было сложно объяснить.

Как и то, почему я оказалась именно здесь.

Не встретив людей — абсолютно никого несмотря на то, что меня явно окружал город, я увереннее прошла дальше, то и дело крутя по сторонам головой и пытаясь хоть что-то понять. И хоть что-то вспомнить…

Я прошла на дрожащих ногах, ощущая, как каждая частица этого места словно ненавидит меня. Фонарные столбы, стоящие по периметру старинных мостовых, скрипели, словно смеясь мне вслед, а в темных переулках мерещилось что-то очень даже опасное. Вдалеке мерцали огни — такие же призрачные, как и всё здесь, и в них не было ни тепла, ни надежды.

И без того хмурое небо почернело, изрыгнув на этот мир мелкий, противный дождик, сопровождающийся ещё более ледяными порывами ветра. Я уже просто окоченела, когда краем глаза заметила приближающуюся ко мне свору…

Это были люди, а может и нет, сразу было не понять. Держались они на двух ногах, но лица их были более похожи на звериные маски, и инстинкт самосохранения приказал мне бежать, бежать и не оглядываться. На мне не было ни одежды, ни обуви, я продрогла насквозь, но всё же бежала, бежала из последних сил, раздирая подошвы ног в кровь, но не имела права останавливаться.

Дождь разошёлся сильнее, ледяные струи хлестали по коже, стекали по лицу, смешиваясь с непрошенными слезами. Я бежала. Без мыслей, без плана — просто бежала, откуда-то зная, что, если остановлюсь — умру. Или ещё чего похуже…