Игра на грани - Хайдарали Мирзоевич Усманов Страница 24

Перед его внутренним взором уже начала формироваться новая схема. Не гексаграмма. Нет. Это было нечто более простое… Но более жадное. Поглощающая печать. Которая будет вытягивать всё. Каждую каплю боли. Каждый крик. Каждую смерть.

— Турнир… — прошептал он, и в голосе его прозвучало холодное предвкушение, — станет алтарём…

Камни боли вокруг него начали трескаться, отдавая накопленную силу. Он не жалел их. Сейчас — не время. Но где-то в глубине… Где-то очень глубоко… Его всё ещё не отпускало одно ощущение. Странное. Тревожное. Непонятное.

Он снова попытался нащупать то место. Тот узел. Первый. Тот, что исчез. И… на долю мгновения… ему показалось… что среди пустоты… он почувствовал… чужую нить. Тонкую. Холодную. Чистую. Не искажённую. Не грязную. Не пропитанную болью. А… идеально чистую Инь.

Кукловод резко распахнул глаза.

— … невозможно…

На этот раз в его голосе уже не было уверенности. Только глухая, нарастающая тревога.

— Таких… не существует…

Его пальцы медленно сжались. Нити вокруг него задрожали. Но где-то далеко… В городе… Среди теней и узких улиц… Уже двигался тот, кого он… пока что… даже не мог представить. И впервые за двести пятьдесят лет кукловод почувствовал то, что давно забыл. Не опасение. Не раздражение. А… настоящую охоту. Только вот… он ещё не понял, что в этот раз охотник — не он.

Ночные проблемы

Ночь в столице царства Вей была тёплой, густой и насыщенной ароматами цветущих садов, что раскинулись вокруг царского дворца, словно живая драгоценная оправа для каменного сердца власти.

Сам царский дворец возвышался над городом, как воплощение могущества и богатства. Его стены, сложенные из светлого камня, отполированного до мягкого блеска, в свете фонарей казались почти золотыми. Высокие башни, увенчанные изогнутыми крышами с поднятыми вверх углами, были покрыты тёмной черепицей, переливающейся в лунном свете, словно чешуя какого-то древнего зверя.

Внутренние дворы дворца были вымощены гладким камнем и украшены прудами, где медленно скользили карпы, их чешуя вспыхивала алыми и золотыми отблесками. Мостики из резного дерева, тонкие, словно линии туши на свитке, соединяли павильоны, в которых горели мягкие огни бумажных фонарей. Но настоящая роскошь скрывалась внутри.

Палаты правящей семьи находились в самом защищённом и возвышенном крыле дворца. Здесь всё было продумано до мелочей — от расположения окон, пропускающих ровно столько света, сколько нужно, до узоров на шелковых ширмах, изображающих горы, реки и бессмертных.

Опочивальня самого правителя была просторной, но не пустой — каждый её угол был наполнен смыслом. Пол устилали толстые ковры, мягкие, словно мох в древнем лесу. Стены были покрыты тканями глубоких оттенков — тёмного бордо, насыщенного синего и золота. На них были вышиты сцены древних побед, легендарные битвы и фигуры предков, будто наблюдающих за своим потомком.

В центре стояло широкое ложе, выполненное из тёмного дерева, украшенного резьбой. Его изогнутые линии напоминали волны или языки пламени. Над ним нависал балдахин из полупрозрачного шёлка, который мягко колыхался от едва заметного движения воздуха.

На низких столиках стояли фарфоровые чаши, кувшины с вином, подносы с фруктами и сладостями. В углу тлели ароматические палочки, наполняя помещение тонким запахом сандала и чего-то более сладкого, почти дурманящего.

И среди всей этой роскоши… на ложе, укрытый тонким шёлком, лежал сам правитель. Он был человеком уже не молодым, но всё ещё крепким. Его тело, хоть и слегка утратило былую силу, всё ещё сохраняло остатки той мощи, которая позволила ему удержать трон. Широкие плечи, тяжёлые руки, лицо с резкими чертами — всё говорило о человеке, привыкшем не только приказывать, но и сражаться.

Рядом с ним, почти прижавшись, лежала молоденькая наложница. Её кожа была светлой, почти фарфоровой, волосы — чёрными, как ночная вода. Она едва дышала, словно боялась нарушить покой, и только тонкие пальцы, сжимавшие край ткани, выдавали лёгкое напряжение.

Он только-только позволил себе расслабиться. Только начал забывать о делах, интригах, о дворянах, о турнире…И именно в этот момент его потревожили…

— Господин! Господин! — раздался снаружи приглушённый, но настойчивый голос.

Сначала тихо. Потом громче. И уже через мгновение раздался глухой стук в резные двери. Раз. Другой. Третий.

— Ваше Величество! Срочные новости!

Глаза правителя резко открылись. На долю мгновения в них мелькнуло нечто тёмное и опасное. Это было ничем не прикрытое раздражение. Гнев. Почти звериная злость.

— … кто посмел… — его голос был хриплым, низким, ещё не проснувшимся до конца, но уже наполненным угрозой.

Наложница рядом с ним вздрогнула и быстро приподнялась, натягивая на себя ткань, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. Стук повторился. Уже более отчаянный.

— Ваше Величество! Это… это крайне важно!

Он медленно сел. Шёлк соскользнул с его плеч. Несколько мгновений он просто сидел, тяжело дыша, словно сдерживая желание приказать казнить всех за дверью прямо сейчас. Затем резко провёл рукой по лицу.

— … если это не стоит их жизней… — тихо произнёс он, но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в крике.

Он поднялся. Движения его были резкими, но точными. Слуги, находящиеся в соседней комнате, уже слышали шум и торопливо приблизились, не смея войти без разрешения.

— Одежду! Быстро!

Всего два слова. И двери в боковую комнату тут же приоткрылись. Несколько слуг, низко кланяясь, быстро внесли одежду — лёгкий, но богато украшенный халат, расшитый золотыми нитями, пояс с драгоценными вставками. Он позволил им одеть себя, не глядя на них. Сейчас его мысли уже были далеко.

— Ваше Величество… — снова раздалось из-за двери, но теперь голос был тише. Осторожнее. Испуганнее.

Он сделал шаг к двери. И остановился. На мгновение. Глубоко вдохнул. И только после этого коротко бросил:

— Входите.

Двери распахнулись. Внутрь буквально ввалились двое слуг и один чиновник, бледный, с дрожащими руками. Они тут же рухнули на колени. Лбом в пол.

— Говори! — холодно произнёс правитель.

Чиновник нервно сглотнул. Попытался взять себя в руки. Но его голос всё равно дрогнул:

— Ваше Величество… в городе обнаружено… капище… с жертвоприношениями…

Тишина. Густая. Тяжёлая.

— … и… — он запнулся, — и, по словам стражи… это… может быть связано с прибывшими на турнир…

Взгляд правителя стал ледяным. Вся сонливость практически мгновенно исчезла. Вся расслабленность — тоже. Остался только холодный расчёт. И медленно, почти незаметно, в глубине его глаз вспыхнуло нечто опасное. Очень опасное.

— … продолжай! — тихо сказал он.

И в этот момент даже ему стало ясно, что ночь