Кодекс Магических Зверей I - Павел Шимуро Страница 24

Я взял мазь, остатки настоя и вернулся к столу. Зайцелоп смотрел на меня с безграничным доверием.

— Сейчас будет немного холодно, но потом ты почувствуешь себя лучше, — сказал ему, как говорил сотням взволнованных хозяев.

Сперва аккуратно размотал старую, пропитанную потом и пылью повязку. Лапа под ней была красноватой, отёкшей, но уже не такой ужасающей, как в лесу. Кости стояли на месте. Я взял чистый лоскут мешковины, вылил на него немного настоя «Сонной полыни» и осторожно протёр кожу вокруг сустава, очищая её. Зайцелоп вздрогнул от холодного прикосновения и горького запаха, но не вырвался. Затем, зачерпнув мазь, тонким слоем нанёс её на область отёка, мягко втирая кончиками пальцев. Мазь пахла ментолом и камфарой, и сразу же создала ощущение приятной прохлады. Зверёк вздохнул, и его тело обмякло — боль отступала.

Новой, чистой полоской мягкой кожи, что нашлась среди запасов на складе, и веточкой я снова зафиксировал сустав, наложив аккуратную шину. На этот раз повязка получилась более профессиональной.

[Вмешательство проведено: Противовоспалительная и обезболивающая терапия. Повязка обновлена]

[Состояние: Стабильное. Воспаление купируется. Болевой синдром снижен]

[Примечание: Существо испытывает сильную благодарность. «Доверительное» отношение сменилось на «Преданное»]

Я погладил его по голове между длинными ушами.

— Молодец. Теперь тебе нужен покой и еда.

Взяв его на руки, отнёс к свободной клетке среднего размера.

— Лежи тут, — сказал я твёрдо.

Он посмотрел на меня, будто понял каждое слово. Зайцелоп не стал вырываться, но в его глазах читалась явная неохота сидеть взаперти, предпочитая свободу и моё общество, однако он послушно свернулся калачиком, положив голову на лапы.

Теперь нужно обустроить ему жильё и найти еду. Выйдя во двор, подошёл к заросшей поляне, что тянулась напротив загонов. Среди буйства сорняков и сухих стеблей нашёл клочок мягкой, луговой травы и пучок сочного клевера, что идеально подходило для травоядного. Нарвав их охапкой, следом набрал сухой, прошлогодней травы для подстилки — она была мягкой и хорошо держала тепло.

Вернувшись, застелил дно клетки зайцелопа толстым слоем сухой травы, создав уютное гнездо. Рядом поставил небольшую миску со свежей водой. Сочный клевер и мягкую траву тщательно вымыл и положил рядом. Зверёк сразу же оживился, потянулся к еде и принялся жадно жевать, временами отрываясь, чтобы посмотреть на меня своими огромными глазами.

Я аккуратно погладил его по спинке, ощущая под пальцами тёплую, бархатистую шерсть.

— Ешь и отдыхай, — сказал и закрыл дверцу клетки.

Наконец, когда последнее неотложное дело было сделано, на меня обрушилась вся тяжесть прошедшего дня — усталость накатила густой, тягучей волной, я едва стоял на ногах. В глазах поплыли тёмные пятна, а в животе заурчало.

Вспомнив про еду, что купил в таверне перед походом в Лес, я порылся в сумке, достал свёрток из грубой ткани, положил на стол, развязал узел, и… отшатнулся.

Рядом с куском грубого хлеба лежала… рыба-мутант! Длиной с мою руку от локтя до кончиков пальцев, она напоминала гибрид угря и доисторического монстра. Кожа была не чешуйчатой, а кожистой, тёмно-бурого, почти чёрного цвета, с жёлтоватыми пятнами, похожими на плесень или лишайник. Голова — вернее, то, что от неё осталось после копчения, была огромной, с широкой, расплющенной пастью, усаженной несколькими рядами мелких, острых зубов. Глазницы были пустыми, чёрными дырами. От тушки исходил густой, копчёный запах, но под ним чувствовался неприятный аромат тины. Плавники, больше похожие на кожистые лоскуты, прижаты к телу. Хвост закручивался в тугую спираль.

Я с отвращением разглядывал эту… штуку. На ум приходили картинки из документалок про мутантов Чернобыля.

Однако желудок, не вняв эстетическим соображениям, издал новый, требовательный рёв. Делать нечего. Взяв с кухни нож, с трудом отрезал кусок от хвостовой части, где было поменьше жутких кожистых наростов. Мясо оказалось на удивление мягким, легко отделяясь от толстого хребта. Я положил кусок на хлеб, закрыл глаза, откусил, и обомлел.

Вкус был потрясающим! Плотное, жирное, насыщенное мясо таяло во рту, оставляя послевкусие копчёности, смешанное с лёгкой остротой и чем-то дымным, почти как у хорошего виски. Ни намёка на тину или серу, лишь глубокая, богатая, почти дикая вкусовая палитра. Либо трактирщик был гением копчения, либо я настолько голоден, что готов съесть подошву сапога. Но, судя по тому, как ликовали мои вкусовые рецепторы, дело не только в голоде.

Ел медленно, смакуя каждый кусок, запивая свежей водой. Хлеб был грубым, кисловатым, но прекрасно оттенял жирную рыбу. Вскоре от монстра остался лишь хребет, голова и воспоминания о первом впечатлении. Желудок наполнился приятной теплотой, а тело налилось долгожданной энергией.

Собрав объедки, вышел во двор и сбросил их в яму с мусором, которую выкопал ранее. «Биоопасная свалка средневековья» пополнилась новым экспонатом. Вернувшись, смахнул со стола крошки, захватил лампу и побрёл в сторону пыльной спальни.

Рухнув на кровать, ощутил, как каждая мышца ныла, а глаза сами закрывались. И тут в голове всплыла мысль о системном предложении прокладки магических каналов.

Стоило подумать об этом, как система тут же откликнулась:

[Запрос подтверждён. Инициирование процедуры прокладки базовых магических каналов. Процедура требует полного расслабления и может сопровождаться дискомфортом. Начать сейчас? (Да/Нет)]

Мысленно махнув рукой на возможные последствия, я выбрал «Да».

[Начало процедуры. Рекомендуется принять горизонтальное положение]

Да я и так лежал. Вскоре по телу пробежала первая волна странного покалывания, будто миллионы крошечных иголок начали мягко входить в кожу по всему телу — от кончиков пальцев ног до макушки. Ощущение не было неприятным, скорее необычным. Затем покалывание сменилось чувством тепла, которое разливалось из центра груди, будто там разожгли маленькое солнце. Тепло текло по воображаемым путям — вниз по животу, в руки, в ноги, к голове. Казалось, внутри меня прорисовывалась карта из светящихся, тёплых линий.

Затем пришла лёгкая тяжесть, словно на грудь положили тёплую подушку. Дышать стало чуть сложнее.

Я попытался сосредоточиться на ощущениях, но усталость была сильнее. Гул в ушах становился колыбельной, тепло — убаюкивающим одеялом. Мысль «интересно, что будет дальше» растаяла, как дымка. Веки сомкнулись окончательно.

Провалился в сон ещё до того, как система смогла выдать следующее сообщение. Последним, что я ощутил, был далёкий, ласковый писк из клетки зайцелопа, будто желавшего спокойной ночи.

* * *

Воздух в таверне «Медный дракон» был плотным от запахов жареного мяса, пива, пота и табачного дыма. Длинные дубовые столы ломились под тяжестью кубков и тарелок.