Двойной удар цветущей сакуры - Рина Львович Страница 22

его занимаешь. А это, — его губы скривились в едва заметной усмешке, — твоя главная слабость. Ты слишком любишь театр, чтобы довести дело до конца. — Самурай напряг мышцы, и одним движением выбил стилет из руки брата, одновременно нанося удар коленом ему в солнечное сплетение. Он перекатился, поднимаясь на ноги, и теперь стоял напротив первого сына клана, тяжело дыша, но снова готовый к бою. — А теперь, — он стряхнул грязь с плеча, — может быть, мы, наконец, решим, кто из нас двоих достоин вести семью? И если эти две женщины — свидетели, то пусть они увидят истинную силу клана Минамото. Не ту, что прячется за стилетом в спину, а ту, что смотрит врагу в глаза.

— Ты прав, брат, — голос Араками звучит неожиданно трезво. — Я люблю театр. Но ты забываешь одну важную деталь. Он медленно обводит взглядом поляну, останавливаясь на каждой тени, на каждом кусте. — В театре всегда есть зрители. И сегодня... зрителей больше, чем ты думаешь.

Из-за деревьев, словно материализовываясь из самого воздуха, начинают появляться фигуры. Сначала одна, затем две, затем десяток — ниндзя в темных одеждах, с кунаями и катанами наготове. Они окружают поляну плотным кольцом, и их лица не выражают ничего, кроме холодной преданности.

— Ты думал, я пришел один? — первый сын клана вскидывает бровь, наслаждаясь моментом. — Я всегда готов к последнему акту, Ёси. Вопрос в том, готов ли ты?

— Я тоже не один, — отвечает второй молодой господин. И с другой стороны появляется отряд, не уступающий первому.

— Черт. Нам только очередной битвы у Гвадал канала не хватает! — Ася выходит вперед. — Ну, ребятки, так не честно. Вы чего? За своих бойцов прятаться собрались? Все уже поняли, что здесь две армии. Но ведь побеждает та, чей лидер сильнее. Так, что давайте, разгоняйте свой взвод безымянных солдат и продолжайте.

— И то правда, — вступила Фукуи. — Докажите уже всему миру и друг другу, кто из вас достойнее. Кажется на этом традиции и держатся.

Ёсихиро снова уставился на Асю. Эта женщина была настоящим стихийным бедствием. Она не просто игнорировала опасность — она превращала кровавую разборку за власть в какое-то гладиаторское шоу. Его гвардейцы, привыкшие к железной дисциплине, в замешательстве переглянулись, ожидая приказа, но самурай чувствовал, как внутри него что-то надломилось. Его раздражение сменилось странным, почти болезненным любопытством. Он медленно обвел взглядом своих людей, затем посмотрел на отряд старшего брата. Силы были равны. Любая искра сейчас привела бы к резне, в которой погибнут лучшие воины клана, оставив Минамото уязвимыми перед внешними врагами.

— Традиции... — повторил Ёсихиро, и в его голосе прозвучала горькая ирония. — Ты удивительно осведомлена о наших традициях для чужестранки. Он резко повернулся к своим людям. — Отступите! — его голос прозвучал как удар бича. — Всем вернуться в строй и занять позиции по периметру. Никто не вмешивается, пока я не прикажу.

Гвардейцы синхронно отступили, создавая живой коридор. Араками, увидев это, довольно прищурился и подал знак своим людям сделать то же самое. Он был в восторге от того, как девушки манипулируют ситуацией, и эта игра теперь была для него важнее, чем быстрая победа. Ёсихиро снова посмотрел на девушек. В его зеленых глазах теперь читалось не только превосходство, но и опасный вызов. Он медленно снял верхний слой своей одежды, оставаясь в одном легком кимоно, которое обнажило татуировку черного дракона на шее и крепкие, тренированные мышцы.

— Хорошо, — тихо произнес самурай, и его голос стал низким, вибрирующим от напряжения. — Мы закончим это здесь и сейчас. Без армии. Без интриг. Только сталь и воля. — Молодой человек сделал шаг вперед, становясь лицом к лицу с братом. — Но помни, Ар: если я выиграю, эти две женщины станут моими пленницами. И я лично прослежу за тем, чтобы их «шоу» закончилось в глубоком подземелье моего дома.

Лицо Араками осветила садистская предвкушающая улыбка. Он занял свою позицию, готовый кинуться в бой.

— А теперь, горячие финские парни, — Ася смело выступила вперед, вставая между братьями, — может, послушаете двух, — на последнем слове она сделала ударение, — чужестранок.

— Мы и, правда, не местные. — Присоединилась Касуми.

— Ага. — Морпех усмехнулась. — Деньги украли, документы потеряли. Хотели у вас водицы попросить, потому что так кушать хотелось, что аж переночевать было негде. Только сдается нам, господа, не уверена, что хорошие, — Ася скрестила на груди руки, — вы в личных разборках прогибаете свой клан под чужие.

— История доказывает: раздор внутри ослабляет. И ваш конец близок, — Фукуи наконец-то вспомнила финал истории, — потому что клан Ходзё собирается прибрать к рукам все то, что сейчас имеется у вас. И кстати, а за кого из вас собирается выйти их вторая дочь Момока? Поверьте, она еще тот персиковый цветок.

Ёсихиро замер, его кулак, уже занесённый для удара, остановился в воздухе. Слова Касуми упали в тишину поляны, как камни в стоячую воду. Самурай медленно опустил руку, и его взгляд, полный ледяной ярости, сменился выражением глубокой, почти тревожной сосредоточенности.

— Клан Ходзё? — переспросил он, и его голос потерял прежнюю агрессию, став холодно-расчётливым. — Откуда тебе известно об этом?

Араками, который уже готовился к атаке, тоже замер. Его лицо, искажённое безумной улыбкой, на мгновение стало серьёзным. Он переглянулся с младшим братом — впервые за долгое время без тени вражды.

— Момока? — переспросил тихо Ар, и в его голосе послышались нотки удивления. — Дочь главы клана Ходзё... Она должна была выйти замуж за меня, как за старшего сына клана Минамото, то есть за меня, или за Ёси, в случае моей гибели, чтобы скрепить союз. Но после смерти отца переговоры зашли в тупик.

Самурай медленно обошёл девушек, его взгляд стал острым, как лезвие катаны. Он смотрел на Фукуи так, будто видел её впервые — не как беглянку или врага, а как источник информации, который мог изменить расстановку сил в их войне.

— Ты знаешь больше, чем говоришь, — тихо произнёс он, останавливаясь прямо перед ней. — Если это правда, и Ходзё готовят удар... то наш внутренний конфликт — это именно то, чего они ждут. — Второй сын клана резко повернулся к брату, и в его голосе прозвучала сталь: — Ар, если хотя бы половина её слов — правда, нам придётся отложить наше противостояние. Или мы потеряем всё.

Араками скрестил руки на груди, его взгляд метался между Косуми и Ёси. Он явно не хотел признавать правоту брата, но жажда власти была в нём сильнее, чем желание драться.

— Допустим, я слушаю, — протянул он, и в его голосе послышалось недовольство. — Но если это ложь, чтобы выиграть