Хозяин Волшебной Лавки - Юрий Розин Страница 22

— Она опять про меня? — спросила Ася, не поднимая глаз.

— Нет, — ответил я. — Про терпение.

— Это намёк?

— Это наблюдение.

Она хмыкнула и продолжила тереть прилавок с удвоенной энергией. Прилавок уже блестел — ему, пожалуй, грозило протирание до дыр.

Дни шли. Клиенты появлялись человек по двадцать — двадцать пять за день. И несмотря на всю нашу с Асей обходительность (а она действительно старалась), в лучшем случае треть уходила, что-то купив или продав.

Денег это приносило немного, но приносило. И главное — приносило людей. Каждый ушедший довольным клиент — это рассказ знакомому, сослуживцу, соседке. Я знал эту механику наизусть. Она работала одинаково что в Петербурге двадцать первого века, что в Грозове четырнадцатого столетия от Первого Рассвета.

Потихоньку я изучал записные книжки Воронова. По вечерам, когда Ася уходила, я садился за стол в спальне, раскладывал перед собой блокноты с мелким, аккуратным почерком прежнего владельца тела и пытался разобраться.

Артефакты, что он хранил, по словам лавки оказались инструментами для каких-то расчетов и вычисления положения цели. Очевидно, он искал часы, но, возможно, что-то еще, и про это, казалось, должно было быть написано в его блокнотах.

Но большая часть записей касалась ритуалистики — формулы, схемы контуров, расчёты потоков. Многое было мне непонятно — не хватало базовых знаний, которых у человека из немагического мира попросту не было.

Благо, знания были у Лавки, куда более обширные, чем даже можно представить, и с ее помощью я потихоньку продирался через все эти магические термины, постепенно формируя картину того, как работала эта чудесная штука — магия.

* * *

На восьмой день после моего перерождения случилось то, что изменило темп нашей неторопливо-размеренной жизни.

Утро было обычным. Горький в кафе, пирожки, хозяйка привычно подливала добавку. Ася рассказывала про какую-то травницу на Кузнечном, у которой можно было дёшево купить засушенные лунные стебли — «очень полезная штука, только не спрашивай зачем». Я не спросил.

Мы вернулись в лавку, открыли ставни, перевернули табличку на «Открыто». Ася встала за прилавок. Я сел на стул в углу с очередным блокнотом Воронова.

День тянулся как обычно. Зашел парень, купил ручку с вечными чернилами и попросил скидку, сказав что я обещал его папе. Женщина продала пресс-папье, которое становилось тяжелым, только когда его клали на бумаги.

Около полудня звякнул колокольчик.

Я поднял голову. Ася выпрямилась, натянула своё «рабочее» выражение лица.

Дверь распахнулась и в лавку влетел мужчина, озираясь с видом человека, которого преследуют.

Лет сорока пяти, высокий, жилистый, с лицом, которое в спокойном состоянии наверняка было вполне приятным, но которое сейчас было красным, потным и перекошенным тревогой. Одет хорошо — сюртук из дорогой ткани, начищенные ботинки — но галстук сбился набок, а полу сюртука он зачем-то сжимал в кулаке.

Ася открыла рот для приветствия, но мужчина её опередил.

— Воронов? — выдохнул он, глядя прямо на меня. — Вы Воронов? Пётр Воронов?

Я отложил блокнот. Медленно встал.

— Он самый, — сказал я. — Чем могу помочь?

Мужчина выдохнул с таким облегчением, что у него тряслись плечи.

— Слава Рассвету. Я думал, что адрес неправильный, или лавка закрыта, или… — Он проглотил остаток фразы. — Меня зовут Дмитрий Котов. Я от Вольского. Он дал мне ваш адрес, сказал, что я могу обратиться по… деликатному вопросу.

Я посмотрел на него внимательнее. Руки дрожали. Зрачки расширены. Пот на висках. Этот человек был по-настоящему напуган.

— Присядьте, — сказал я, показав на стул для клиентов возле прилавка.

— Нет, вы не понимаете, у меня дома… — он дёрнулся к двери, потом обратно ко мне. — Оно… там… Вольский сказал, вы с птицей справились, с той, механической, которая разнесла ему контору…

— Присядьте, — повторил я.

Котов посмотрел на стул, на меня, потом на Асю — та уже протягивала ему стакан воды — и действительно сел. Взял стакан двумя руками. Отпил. Руки по-прежнему подрагивали, но плечи опустились на полвершка.

— Хорошо, — сказал я и сел напротив. — Теперь рассказывайте. С самого начала. Что у вас случилось?

Котов поставил стакан на прилавок. Облизнул пересохшие губы.

— У меня в кабинете много лет висела картина моей бабушки. Я ее даже не замечал особо, но тут на моем предприятии возникли кое-какие накладки, понадобились деньги. И жена напомнила мне про картину, мол, это ведь Курилин! Я в искусстве не разбираюсь, но поспрашивал и оказалось, что этот Курилин — очень известный в узких кругах портретист, и за определенными его картинами прямо-таки охотятся коллекционеры. Я пригласил оценщика, и тот подтвердил, что это оригинал, до сих пор неизвестный, судя по всему, из самых поздних работ. Сказал, что картина может стоить пятьдесят тысяч минимум. Это было позавчера. Я, радостный, лег спать, чтобы наутро организовать продажу, а то и какой-нибудь аукцион для ценителей…

Он замолчал. Посмотрел на свои руки.

— И?

— Сколько я себя помню, бабушка на картине всегда смотрела чуть вбок, вроде как это называется в три четверти. А вчера утром, когда я зашел в кабинет… она смотрела с картины, — он гулко сглотнул. — Прямо на меня.

Глава 8

Ася подалась вперёд, явно заинтересованная.

— Вы хотите сказать, что глаза на портрете стали следить за вами? — уточнил я.

— Нет, просто фигура повернулась лицом к зрителю. Но точно повернулась! — Котов сглотнул.

— Что было дальше?

— Я попятился к двери. Когда я вышел и закрыл дверь, из кабинета донёсся грохот. Я заглянул — со стола упала чернильница. Сама!

[Спонтанный артефакт. Почти наверняка.]

Я отметил слова Лавки, но пока промолчал. Котов ещё не закончил рассказывать.

— Больше в кабинет я не заходил. Жену и детей вчера же перевёз в отель. Сам там и ночевал. — Он помолчал. — Понимаете, я к этой картине привязан. Бабушку я не застал, она умерла до моего рождения, но картина — это часть семьи. Однако деньги нужны, и коллекционер ждать не будет.

— Почему не обратились в ОБЛИК? — спросила Ася.

Котов поморщился.

— А что они сделают? Заберут картину на экспертизу, а потом — либо уничтожат, либо конфискуют. Знаю, как у них это работает. А