Два лика графа Белькурова 2 - Владимир Георгиевич Босин Страница 21

— Наш брат купец не чурается благотворительности. Но не туманной, а видимой что-ли. Если попросить денег на «добро», он откажется, погонит прочь. Но даст солидную сумму на спасение собственной души, а также если это приведёт к большему уважению в обществе. Или если фамилия останется в памяти жителей. То есть должна быть практическая польза. Например, ежели назвать этот ваш Дом Призрения именем Гаврилы Платоновича Рукавишникова, то я легко дам на это богоугодное дело несколько тысяч. Или ежели церковь поддержит, тогда не жалко средств во спасение душ родителей. А ещё лучше назвать это заведение не сиротским домом, а ремесленным. Не просто кормить бедных, а учить нужному делу. Например, девочек шитью, а пацанов счёту и ремеслу. Лишний рот кормить — сплошной расход. А человека делу научить — прибыль божья.

То есть, если хочешь заинтересовать богатого купца и потрясти его мошну — дай статус. Допустим включи его в Совет попечителей наряду с князьями и графьями. Взять пару весомых аристократов, добавить к ним штук 7–10 богатых купцов, присоединить важного духовного лица и городского главу — и отобразить список имён на памятной доске у входа в заведение. Неплохо, однако.

Гаврила Платонович ещё много чего наговорил и это осело у меня в голове. Нужно с этим переспать и выработать свою концепцию. Раз уж я загорелся этим делом, нужно довести его до логического конца.

В столицу въехали в полдень, я сразу направился на своё подворье, мечтаю попариться в баньке и выспаться в своей кровати. А купец повёл караван дальше в объезд города к Москворецкой набережной. Там у них своя складская зона. Встретится договорились завтра у меня и уже вдвоём навестить гостеприимный дом княгини Львовой. Я же сразу отправил лакея с запиской для Софьи, чисто чтобы та была готова к появлению родителя. Заодно как мог успокоил её, сообщив, что папенька настроен весьма благодушно и наш план сработал.

Глава 9

Гаврила Платонович проговорил с любимой доченькой наедине около сорока минут. Это пока мы с княгиней баловались чайком. А затем поблагодарил хозяйку и сообщил, что забирает дочь с собой. Ему удалось снять приличные апартаменты на Пречистенке. Этим Гаврила Платонович, вроде как, поставил точку в неприятной истории. Обозначил своё отцовское право с одной стороны. И признал право дочери на выбор с другой. И пусть он не дал мне пока разрешение на трудоустройство Софьи, как моего помощника. Но сам факт, что мы через три дня встретились и втроём прогулялись по Арбату, даже посидели в небольшой ресторации — о многом говорил. Купец начал мне в каких-то вопросах доверять. Но дочь наедине со мной оставлять по-прежнему боится. Типа дела делами, а волка в овчарню пускать категорически не следует.

А я погрузился в привычную среду — балы, приёмы, визиты. И не потому, что настолько соскучился по светской жизни. Хотя да, мне этого немного не хватало. Но в большей степени из-за желания напомнить о себе. Ведь ежели я хочу привлечь солидных спонсоров к своему проекту, то мне нужно находиться на людях.

Для чего мне вся эта волокита с Обществом Призрения?

Ну, поначалу я действительно хотел помочь всем бесправным и неимущим. Но, после раздумий пришёл к выводу, что помочь реально не смогу. Да тут даже отобрать кандидатов на помощь — реально сложно. Ну сами подумайте. Всем помочь невозможно, таковых сотни тысяч. Помогать тяжело больным людям — так это совсем другой профиль с уклоном в медицину. Там скорее нужны общества милосердия или странноприимные дома. Солдатам, пострадавшим на войне? Тут тоже непросто, даже калеченые с одной рукой и ногой они могут создать семью и зарабатывать на жизнь. Государство пытается таким помочь, собирая в инвалидные команды. Им выделяют казённое содержание и подыскивают подходящую службу.

Есть ещё профессиональные нищие, бродяжки, душевнобольные и даже бывшие каторжане. Но зачем нам сразу занижать статус будущего Общества.

А вот сироты и вдовы с детьми — это на мой взгляд наш профиль. Возможно, ещё старики в ограниченном количестве. Тут принцип следующий — помогая одному человеку спасаешь целую семью. Плюс дети будут обучаться ремеслу, и те же купцы охотно пожертвуют на благое дело. Можно пытаться давать профессии под заказ. Допустим купцу требуются грамотные приказчики или же в дворянскую семью необходимы гувернантки со знанием определённых наук или компаньонки для пожилых дам. Тут возможен полёт фантазии. Я бы сделал ещё упор на вдовах и сиротах военнослужащих, отдавших жизнь за императора и отечество. В этом случае можно привлечь генералитет и важных сановников.

Но постепенно юношеский задор уступил место взрослой прагматичности. И сейчас мною двигают две вполне меркантильные причины.

Первая — мне опять скучно. Прогрессор из меня не получился. Пламенный революционер и великий низвергатель тоже. Видать нет во мне этой пассионарной жилки, двигающей прогресс и угрожающий спокойствию великим мира сего. Так чем хуже занятие вполне благим делом — помогать ближнему своему.

А вторая причина — работа как бы на перспективу. Пока я ещё пустышка, наслаждаюсь жизнью и мало задумываюсь о будущем. Я не верю в великую любовь до гроба с дамами, стоящими со мной на одной социальной лестнице. Скорее всего рано или поздно я просто выгодно женюсь на толстом кошельке или на княжеском титуле. И надеюсь, у меня будут свои дети. Ну и я хочу оставить им не только солидное состояние, но и положение в обществе. Сейчас у меня скандальная репутация светского повесы и дуэлянта. Меня опасаются половозрелые мужчины, а почтенные матроны прячут подальше от моих глаз своих инфантильных дочек. И правильно делают.

Благородные порывы прекрасны, но уважение света покупается иначе. Я же хочу изменить свой образ. Заставить называть своё имя не с опаской и ненавистью. А с уважением и завистью. Ведь если нам удастся раскрутить мою идею, я значительно подымусь в статусе. И приглашать меня станут не из вежливости, а потому что моё присутствие почитают честью.

Но тут ещё работать и работать, я только начал осуществлять первые шаги.

Неделю я откладывал разбор личной корреспонденции. За время моего отсутствия в столице пришло порядка сотни писем. В основном приглашения, уже устаревшие. Были деловые бумаги, и даже небольшой запечатанный конвертик без обратного адреса и подписи. В нём красивым округлым подчерком некто изобразил всего одну лаконичную строку, заставившую меня ненадолго зависнуть:

«Прощу, ежели Вы употребите Ваше влияние к примирению моего брата с отцом».

Стиль записки