Мой генерал, наш сад и я - Лариса Петровичева Страница 21

Впрочем, она, конечно, останется. Это ясно.

— Что за гость? — поинтересовался Эррон. — С меня уже хватило Шарлотты.

— Не привык отбиваться от навязчивых поклонниц? — с улыбкой поинтересовалась я. — Через полчаса здесь будет мой брат.

Эррон остановился. Нахмурился.

— Принц Джейми? Только не он. Я столько не выпью.

— Хуже, — ответила я. — Кеван Вивиани, знаешь такого?

Эррон нахмурился. Посмотрел так, словно пытался понять, как это я успела лишиться рассудка, пока он тут скандалил с Шарлоттой.

— У магистра Вивиани нет семьи, — наконец, произнес он. — И это человек, рядом с которым лучше даже не дышать.

— Понимаю, — кивнула я. — Но Шарлотта передала мне от него записку. А зеркала помогли побеседовать. Скоро он будет здесь.

С каждым моим словом брови Эррона поднимались все выше. Я рассказала ему о том, как Кеван отправил душу умирающей сестры в другой мир, а потом вернул обратно, и упомянула пушистую белую кошку, в которой теперь обитала принцесса Катарина. Выслушав меня и окончательно потемнев лицом, Эррон сказал:

— Да, о нем говорят, что он способен забирать души у людей и хранить их в глиняных кувшинах. Так делают бокоры на черном юге, а бездушные тела потом работают на их плантациях.

— Вот такая у меня, оказывается, родня, — вздохнула я. — Он хочет увидеть останки диких драконов. С мировой магией что-то происходит. Те зеркала сказали, что заклинания срабатывают хуже, а министерство пока прячет голову в песок.

— Нормально срабатывают заклинания, — отрезал Эррон. — Надо относиться к ним серьезно, а не на отвали, и все будет, как надо.

— А то зеркало, которое рассказало о драконах, говорит, что уходит сила, которая питала мир, — сказала я. — Кстати, это не клеймо Кевана. И не его драконы.

Эррон вопросительно поднял бровь.

— Ты его видишь в первый раз в жизни. И уже веришь?

— Тебе-то я верю. А тебя знаю ненамного дольше.

Ноздри Эррона дрогнули, словно он с трудом сдерживал гнев.

— Я генерал. Боевой офицер. У меня есть честь и присяга, — отчеканил он. — А Кеван Вивиани темнокнижник! Человек без чести и совести, способный на все даже не ради денег… а ради своей науки!

— И почему это вас так задевает? У вас честь, у меня знания. Мы должны понимать друг друга.

Кеван выступил из ниоткуда: вроде бы только что у клумбы с пушистыми белыми цветами никого не было — и вот незваный гость уже стоит с небольшим саквояжем в руке. Сейчас было видно, что мой брат высокого роста, очень худ, и седины в его волосах больше, чем казалось в отражении. Темно-синяя мантия поверх черного костюма делала мага похожим на ворона.

— Да, именно понимать, — продолжал Кеван. — Потому что нами движут эфемерные вещи с точки зрения обывателей.

— Пересаживать людям тьмачервий это не наука, — отрезал Эррон, глядя на Кевана с нескрываемой неприязнью. — Это преступление.

— Которое помогло министерству магии улучшить процесс их удаления и окончательного излечения пациентов, — с улыбкой откликнулся Кеван. — Моя наука служит миру, нравится вам это или нет. А без экспериментов в науке не обойдешься.

— А паутинное проклятие под кожу герцога Тривиари вы запустили тоже ради науки? — с неприятной улыбкой поинтересовался Эррон, и я поняла, что все-таки будет драка.

— С Тривиари все еще проще. Он обещал заплатить мне, но не сдержал слова. Потом ему пришлось заплатить еще больше, — с такой же улыбкой ответил Кеван. — И я даю слово: вы узнаете на себе, что такое паутинное проклятие, если обидите мою сестру словом или действием. А с ним не справится даже драконье пламя.

Он обернулся ко мне — в его взгляде не было ничего, кроме тоски и нежности. Я почувствовала себя неправильной, будто сшитой из кусочков, и каждый кусочек никак не желал подходить к другому.

— Кэт, это и правда ты, — негромко произнес Кеван. — Добро пожаловать домой, маленькая.

Мелькнуло даже не воспоминание — тень воспоминания: девочка мечется в бреду на кровати, и молодой мужчина подносит к ее губам чашку с зельем, а его глаза полны слез. Мелькнуло и растаяло.

— Но давайте поговорим потом, — сказал Кеван, и теперь в его голосе был лишь металл и приказание подчиняться. — Я хочу увидеть убитых драконов. Похоже, у всего нашего мира проблемы.

* * *

— Разумеется, у нас проблемы, — пробормотал Эррон. — Из-за безумных изобретателей, которые не ограничивают свое безумие.

Кеван вздохнул. Похоже, к таким сценам он давно успел привыкнуть.

Интересно, как он на Шарлотту повлиял?

— Где драконы?

Драконы обнаружились во флигеле в глубине парка. Там царила такая холодрыга, что зуб на зуб не попадал. Не обращая внимания на мороз, големы уже разложили драконов по деревянным коробкам, и Кеван бросился к ним, как малыш к новогодним подаркам.

— Огромная стая! — восхищенно воскликнул он. — Лихо вы с ними справились! Вижу, жгли очень решительно.

— Если бы не принцесса Катарина и ее поддержка с земли, я бы не справился, — ответил Эррон и посмотрел на меня с искренним уважением. — Она умудрилась приручить фавна, его музыка усыпила тварей вечным сном.

Кеван оторвался от изучения драконьей лапы и посмотрел на меня с нескрываемым теплом.

— Наша кровь! — довольно произнес он. — В семье Вивиани никто не сидит, опустив руки.

— Не при чем тут семья Вивиани, — отрезала я. — Меня воспитывали Андрей и Ольга Смирницкие. Это их любовь и смелость сделали меня такой, какая я есть.

А пусть не подмазывается! Так-то Эррон прав, не надо доверять тому, кого видишь впервые в жизни. Особенно, если репутация у него так себе.

— Я могу только радоваться, что ты попала к достойным людям, — улыбнулся Кеван и перешел к ящику со сложенным драконьим крылом. — Вот это вы называете клеймом?

Он с усилием развернул крыло, показал нам, и Эррон кивнул.

— Это не клеймо, — со знанием дела произнес Кеван. — Это выброс сгустка энергии, он ослепляет и драконы закрывались от него своими крыльями. А вот еще один, усиливающий, он похож на удар кнутом. И шел он…

Кеван пощелкал пальцами, и прямо из воздуха выкатился открытый ящик с причудливыми инструментами. Водрузив на нос очки с десятком разноцветных линз, Кеван принялся изучать крыло, что-то негромко бормоча.

Эррон смотрел так, будто прикидывал, уважать ли ему магистра Вивиани или все-таки презирать. Ученый за работой всегда впечатляет, даже если эта работа выглядит жутко.

— Течения мировой магии меняют направления, — наконец, произнес Кеван, снимая очки. Все линзы в них налились зловещим темным цветом. — Магия уходит из нашего мира, огромный пласт сдвинулся и зацепил драконов.