Системный Творец VI - Александр Сорокин Страница 21

мою благодарность за своевременное вмешательство. — сказал он, обращаясь ко мне и Каю. Голос звучал ровно, но усталость проступала сквозь железную волю. — Ситуация была… ближе к критической, чем я предполагал. — он сделал паузу, его взгляд задержался на Кае. — Твой товарищ проявил себя искусным воином. Как зовут того, кому Империя должна быть признательна?

Кай ответил сам, не дав мне вставить слово.

— Кай.

В зале, где ещё секунду назад кипела деловая суета, снова воцарилась тишина. Даже стражи, уводившие пленников, на миг замедлили шаг.

Император не моргнул, лишь слегка склонил голову, будто проверяя звучание имени.

— Кай… — повторил он. — Знаком ли тебе род Вердиан?

Кай медленно кивнул, не отрывая взгляда от лица Аврелиана, изучая и оценивая.

— Это мой род. — прямо заявил он. — Я — Кай из рода Вердиан, Страж Терминуса. — он сделал паузу, не для драматизма, а чтобы дать слушателям время осмыслить его слова. — Первый Игрок мира Эйвель.

Оглушительная тишина, последовавшая за этим, казалась звенела в ушах. Я видел, как у некоторых стражей, несмотря на всю выдержку, дрогнули пальцы на рукоятях оружия. Лекарь, перевязывавший рану товарища, замер с бинтом в руках.

Но самой поразительной была реакция императора. Он не ахнул, не отступил, не потребовал доказательств, а просто… принял это. Его взгляд стал ещё более пристальным, аналитическим. Он смотрел на Кая не как на мифическое существо, а как на неожиданную, но логичную переменную в сложном уравнении власти.

Столетиями все считали тебя мертвым. — наконец произнес Аврелиан. Его голос звучал тихо, почти задумчиво. — Оказывается, легенды иногда просыпаются. — он не стал ничего больше говорить и задавать вопросы. Вместо этого, развернувшись, твердым шагом направился к своему трону, а точнее — к массивной каменной стене за ним. — Прошу следовать за мной. Нам нужно поговорить без лишних глаз и ушей.

Он подошел к, казалось бы, монолитной стене, провел пальцем по едва заметной грани между блоками, и часть камня бесшумно отъехала внутрь, открыв темный проход. Кассиан скользнул туда первым, исчезнув во мраке. Аврелиан жестом пригласил нас и шагнул в проход.

Я переглянулся с Каем. В его глазах читалось легкое одобрение — император действовал быстро, без лишних церемоний. Я кивнул, мы сделали шаг к проходу, и вдруг вспомнил.

— Подожди секунду. — сказал я Каю, поворачиваясь и сканируя зал.

Лина сидела на холодном полу, прижавшись спиной к шершавой колонне. Маленькая, сгорбленная, она казалась ещё меньше, чем была на самом деле. Её плечи едва заметно вздрагивали. Обхватив себя руками, она смотрела в пустоту. Широкие глаза, ещё влажные от слёз, отражали лишь безмолвное отчаяние.

— Лина? — позвал я тихо.

Она вздрогнула, словно от удара, и медленно подняла взгляд. В её глазах смешались испуг, глубокая боль и та детская потерянность, которая ранит сильнее всего.

Я быстро подошёл и присел на корточки рядом.

— Как ты? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее и мягче.

Она молча подняла руку. Осторожные пальцы скользнули по шее, касаясь красных, уже темнеющих следов от удушья Кселы. Её губы задрожали.

— Страшно. — выдохнула она, её тонкий голосок сорвался на тихий, надломленный всхлип. — Мне очень страшно, Макс.

Она не стала ничего добавлять — ни о Кселе, ни о перемещении, ни о том, что её заставили сделать. Лишь одно слово: «страшно». И в нём уместился весь её ужас.

Я не стал утешать пустыми словами. Вместо этого протянул руку и осторожно погладил её растрёпанные волосы. Лина посмотрела на меня, и её лицо вдруг исказилось новой волной эмоций. Она рванулась вперёд, обхватила меня за шею и уткнулась лицом в грудь. Ее тело затряслось от беззвучных рыданий.

Я приобнял её одной рукой, продолжая гладить другой по голове. Она была всего лишь девочкой, случайно наделённой страшной силой и брошенной в водоворот взрослых игр, предательств и войн. Она не просила этого. Не заслуживала.

— Всё уже позади. — прошептал я ей в ухо. — Она больше не тронет тебя.

Лина немного успокоилась. Рыдания стихли, сменившись тихими всхлипами. Наконец она ослабила хватку и отстранилась, вытирая лицо грязным рукавом.

— Ты… уже уходишь? — спросила она, глядя на меня преданными, как у щенка, глазами.

— Ненадолго. Мне нужно поговорить с императором, а ты пока останешься здесь. — сказал я, бросив взгляд на стражей, наблюдавших за нами. — Слушайся их, хорошо? Делай, что скажут, и не покидай дворец. Я скоро вернусь.

Она кивнула, вытерла нос и попыталась улыбнуться. Получилась жалкая, кривая улыбка, но в ней читалась твёрдая решимость.

— Хорошо. Я буду ждать.

Я встал, в последний раз потрепал её по волосам и направился к Каю, который ждал у входа в потайной проход.

— Готов? — спросил он.

— Готов. — ответил я.

Мы шагнули в темноту за стеной тронного зала.

Проход оказался узким, высеченным прямо в толще дворцового камня. Воздух был сухим и прохладным, с запахом старого камня и пыли. Стены — гладкие, без украшений. Мы прошли около тридцати метров по прямой, прежде чем коридор упёрся в небольшой круглый зал, откуда расходились ещё пять неприметных проходов. Я уже начал гадать, куда повернуть, но выбирать не пришлось.

В одном из проходов, застывший, как ещё одна колонна, стоял Кассиан. Его сияющие доспехи мерцали призрачным светом в полумраке.

— Прошу за мной. — коротко бросил он голосом, лишённым каких-либо интонаций, и направился в проход слева.

Лабиринт коридоров продолжался: поворот, ещё один, лестница, ведущая вниз, снова поворот. Дворец казался пронизанным этими тайными артериями, словно гигантский термитник. Наконец Кассиан остановился перед простой, но массивной дверью из тёмного дерева, укреплённой стальными полосами. Не постучав, он просто отодвинул её, жестом приглашая нас войти.

Комната, куда мы ступили, была полной противоположностью пышным дворцовым залам. Это был просторный, но аскетичный кабинет. Высокие стены, облицованные тёмным деревом, дощатый пол, покрытый плотным, но непритязательным ковром. Вдоль стен выстроились стеллажи, переполненные свитками, фолиантами и загадочными артефактами-инструментами: астролябиями, кристаллическими шарами, замысловатыми механическими моделями. Огромный, простой письменный стол был завален картами и отчётами. Здесь не было и следа золота, мрамора или фресок — только воплощение функциональности и скрытой силы.

Император стоял у дальней стены, лицом к величественному портрету в полный рост. Он не обернулся, даже когда мы вошли.

Мой взгляд зацепился за картину, и у меня перехватило дыхание.

На полотне, написанном с потрясающим мастерством, был изображён человек в доспехах. Не просто похожих — это были те самые доспехи. Тёмный металл с прожилками серебра и золота, знакомый изгиб нагрудника, те же пластины на плечах. И лицо… Моложе, без следов усталости и печали, но черты