Кроу неуловимый - Артем Каменистый Страница 20

В том числе очень неприятных.

Проезжая мимо роскошного дома, услышал шум передвигаемой мебели, при этом из распахнутого окна второго этажа донёсся знакомый гнусавый голос:

— Я прекрасно понимаю, что оно тяжёлое, но ведь тебе никто не обещал, что будет легко. Так что ищи-ищи, не ной. И не сомневайся, в таком красивом доме обязательно должны быть тайники с очень нужными нам ценностями.

— Вы там что, мародёрством занимаетесь⁈ — рявкнул я.

Из окна высунулся Бяка и затряс головой:

— Нет, Гед! Как можно! Мы это… Мы… как это… Мы тут решили моё поискать.

— Какое тут твоё, балбес! — прогнусавили в глубине дома. — Ты тут впервые в жизни, здесь даже воздух, которым ты дышишь, чужой. Просто скажи ему, что добро от мародёров спасаешь.

— Я всё слышу!

— Какая гадкая акустика! — пожаловался Гнусис и, тоже высунувшись, решил перевести стрелки на другую тему: — Десница, там из леса снова какие-то сиволапые мужики пришли и тебя хотят.

— Прекращай увиливать, жулик! А ну оба бегом выбрались на улицу, и чтобы больше я вас в домах не видел!

— В каких именно домах? — деловито уточнил Бяка.

— Да во всех! Чтобы и ты, и Гнусис сидели где-нибудь в лагере под навесом на виду. Уж брёвна вам точно ни к чему. И да, вся ваша банда должна сидеть вместе с вами. А, кстати, где она?

Парочка переглянулась и синхронно закивала, а Гнусис с самым убедительным видом заявил:

— Знать не знаем, где эти негодяи бродят. Здесь в доме их точно нет, так что мы их в лагере поищем.

— Да, в лагере, — закивал Бяка. — Они точно где-нибудь там слоняются без дела, а не в тех красивых домах с красной черепицей, что дальше по улице.

Гнусис, скривившись, хлопнул себя ладонью по лицу:

— Учу тебя, учу, а всё без толку! Язык бесхребетный!

* * *

Главе уважаемого клана общаться лично с каждым простолюдином, как бы, не по статусу. Однако мне не то, чтобы плевать на «благородные тонкости», просто для меня на первом месте всегда стоит польза для дела. Те местные жители, которые скрываются в лесах, нередко могут подсказать такое, что десяток лучших птиц разведчиков выяснить неспособны. Причём наши сограждане не любят удаляться от мест своего проживания, то есть даже в обстановке геноцида проявляют некоторую осёдлость. Не все, конечно, но те, кто сразу отправились подальше, оказались в числе тех беженцев, что заполонили дороги на севере. Эти же, несмотря на все опасности, продолжают прятаться и чего-то выжидать. Наивно надеются, что это подобие пиратского налёта или какая уже по счёту неудачная кампания ассиопцев. Значит, враг рано или поздно уберётся восвояси, после чего надо будет быстро вернуться в деревни и городки, чтобы не позволить мародёрам растащить остатки добра и заодно прихватить то, что осталось от сбежавших соседей.

Благодаря слабой мобильности этих своеобразных людей каждая такая встреча могла принести полезную информацию, привязанную именно к ближайшей местности.

А меня сейчас весьма интересовали именно такие сведения.

Выслушав мой вопрос, немолодой бородатый мужчина почесал в затылке, помялся и спросил:

— Да наши это были… наши… Ох и глупые… Я ведь не молчал, я всё понимал, я им до последнего говорил, что надо за Дальние овраги уходить. Но нет же, не послушали, всё мякину мяли, всё какие-то оправдания искали. Мол, дорог туда нет, телеги никак нельзя протащить, лучше пересидим тихонько в новых питомниках, никто туда за нами не сунется. И что теперь? Телеги их со всем добром южане забрали, а самих их… Ну вы, господин, сами видели, что ассиопцы с ними сотворили. Получается, половина города ушла на север, а из тех, кто остались, половина в том лесу лежит. И даже не похоронить по человечески, страшновато туда соваться. Говорю же, за оврагами куда безопаснее, даже мало кто из местных знает, какими тропами можно туда пробраться.

— Судя по тому, что черви ещё не завелись, эта резня произошла на днях. Тебе что-нибудь известно о тех, кто это сделали?

— Знаю их, господин, как не знать.

— В смысле, ты знаком с ними? — удивился я.

— Да какие они мне знакомцы? Уж простите, господин, но выродки они, мрази и твари последние. Да тут все знают, что за нелюди это сотворили. Ассиопцы поначалу сунулись к нам большими силами, но почти сразу повернули на восток, к тракту. Ну а здесь оставили один отряд в Шемшенке. У них там и егеря, что звери, и псы обученные. Вот такие, с телёнка почти, и умеют вынюхивать. Нам даже за оврагами не по себе с такими-то соседями, подумываем тоже на север податься. Страшно, конечно, из убежища выбираться, но здесь всё страшнее и страшеннее становится. Доберутся они до нас, ох доберутся…

— Что за отряд? Клановый? Королевский?

Мужик пожал плечами и, по южному коверкая некоторые слова, ответил:

— Простите, господин, не разбираюсь я в их кланах, да и видел лишь однажды, причём издалека. Конных немного, но среди них богатых несколько, разряженных. Офицеры благородные, королю служащие, или клановые, я так понимаю. Остальные пешком ходят, но ходят бодро. Костюмы у них кожаные справные, с бляшками всякими, крепкие на вид, кольчуги у многих, шеломы почти у всех железные, крепкие с виду. Щиты, копья, мечи, топоры большие и малые. Какая-то пехота, а какая точно, не скажу. Видел наших вояк, когда они к Феороннису шли, а потом назад вприпрыжку бежали. Пехота у наших всякая, но обычно похуже или даже сильно похуже. Похожая на глаза попадалась, но не сказать, чтобы часто, мало у наших таких отрядов.

— Гербы? Знамёна?

— Гербы на щитах есть, и у всех одинаковые, — кивнул мужик. — Какая-то непонятность нарисована. Будто капустный кочан верёвками оплели и звёзды сверху навешали. Сами щиты желтоватые, почти серые. Флаги такого же цвета, и тоже с капустой и звёздами часто.

— Понятно. Сколько их всего?

— Простите, господин, сосчитать не догадался. Страшновато на них смотреть, быстро ушёл. Несколько сотен точно будет, большая сила. Но вас куда больше, это даже без счёта видно, и солдаты у вас побогаче выглядят. Избавьте нас от этих зверей, добрый господин, если есть такая возможность. Век вас благодарить будем и внукам накажем