Хранитель Замка - Виктор Молотов Страница 2

Голос тоже оказался моим, только звонче, без хрипотцы, которую я лет пятнадцать считал своей.

— Он говорит! — женщина всплеснула руками. Чашка выскользнула из её пальцев, провалилась сквозь каменный пол и через секунду снова появилась в руке, будто никуда и не падала. — Генрих, он связно говорит! Прошлые попытки даже мычать не могли!

Про прошлые попытки я решил уточнить позже. Список вопросов у меня и так рос лавинообразно, и я расставлял их по приоритету.

— Вы находитесь в замке Хорбрунг, — женщина выпрямилась и задрала подбородок. — Я графиня Эльза фон Хорбрунг. Это Генрих Карлович. При жизни полицмейстер, ныне — наш библиотекарь и по совместительству зануда. А вы…

Она наклонила голову и посмотрела на меня внимательно, как смотрят сквозь стекло.

— Строитель, — проговорила она с расстановкой. — Реставратор. Тридцать лет по чужим развалинам… Кирхи, усадьбы, форты… Ох, какая прелесть, вы даже сметы сами считаете!

Я молчал и следил за её лицом. Ничего из этого вслух не произносил.

— Особенность: эмпатическое считывание, — процитировал я строчку, которая висела перед глазами. — Поверхностные мысли в радиусе пяти метров.

Настала очередь графини замолчать. Чашка снова выскользнула, прошла сквозь пол и вернулась.

— Он видит паспорта сущностей, — тихо сказала она Генриху Карловичу. — Как и прежний хранитель.

— Вижу, что вы читаете мои мысли, — сказал я. — На будущее: без спроса этого делать не стоит. А теперь по порядку. Совсем недавно я, похоже, погиб от треснувшей балки. Сейчас же сижу в теле лет на двадцать пять моложе собственного, в меловом круге, среди свечных огарков, и разговариваю с двумя привидениями. Жду вводных.

Призраки переглянулись.

— Я же говорила, что мастера надо брать в возрасте, — заметила Эльза. — Молодые бы уже визжали.

— Вводные, — напомнил я.

Генрих Карлович расправил мундир привычным движением и заговорил тоном человека, зачитывающего протокол.

— Этот замок построен в тринадцатом веке и находится в аварийном состоянии. В нём проживает много привязанных сущностей, включая присутствующих. Если замок обрушится или будет снесён, все мы прекратим существование. Полностью и окончательно.

— Поэтому мы вас позвали! — вмешалась Эльза. — Ритуал призыва мастера в кровь рода. Очень старый, очень сложный, между прочим. Он ищет по всем… — она пошевелила пальцами, подбирая слово, — по всем слоям мира того, кто разделяет кровь Вернеров и способен спасти замок. Искал он месяц. А сегодня утром нашёл вас!

Сегодня утром я стоял под лопнувшей балкой. Совпадение мне не понравилось, и Эльза, судя по тому, как она спрятала взгляд в чашку, мысль эту прочитала.

— Мы не имеем отношения к вашей гибели, — отчеканил Генрих Карлович. — Ритуал не убивает. Он подбирает того, кто уже уходит, и предлагает его душе новое вместилище. Ваше согласие, к слову, было получено.

— Не помню, чтобы меня спрашивали.

— Спрашивали в момент перехода. Вы ответили, цитирую: «Работать так работать». Душа мастера, что с неё взять.

На это возразить было нечего. С меня действительно сталось бы…

И тут до меня дошло по-настоящему, что никакая это не галлюцинация.

Утром я умер. Бригада сейчас разбирает завал и ищет под черепицей то, что от меня осталось, кирха стоит недоделанная, а хоронить меня, если разобраться, кроме бригады и некому.

Пальцы на правой руке мелко задрожали. Я сжал их в кулак и дал себе десять секунд, чтобы пережить это.

На одиннадцатой разжал ладонь. Дрожь ушла. Ритуал, выходит, не соврал насчёт согласия: я и умирая думал о работе. Мёртвый или живой, а объект передо мной стоял аварийный, и заниматься им, кроме меня, было тоже некому.

Я поднялся на ноги. Тело слушалось до неприличия хорошо: лёгкое, быстрое, чужое в своей исправности. Отряхнул с брюк меловую пыль и задал вопрос, который висел в моей ведомости первым номером, в графе «несущие».

— Чьё это тело?

Стало тихо. Эльза изобразила глубокий вдох, хотя лёгких у неё не имелось, и посмотрела на Генриха Карловича. Который принялся разглядывать нервюру под потолком с интересом, которого она явно не заслуживала.

— Виктора Александровича Вернера, — ответила наконец Эльза. — Двадцать пять лет, архитектор-реставратор из Калининграда. Последний из рода. Здесь, по крайней мере.

Полный тёзка, вплоть до отчества. Похоже, у рода Вернеров с фантазией на имена было туго во всех слоях мира сразу.

— И где он сам?

— Он упал с этой лестницы вчера вечером, — Эльза указала на ступени за своей спиной. — Ужасная трагедия.

— Упал, — повторил я.

— Оступился, — уточнил Генрих Карлович, тщательно выговаривая каждый слог. — Ступени стёрты, освещение скверное. Мы неоднократно предупреждали его об осторожности.

Я посмотрел на лестницу. Ступени были стёрты, тут он не соврал, и Система подсвечивала жёлтым каждую третью. Потом перевёл взгляд на призраков и произнёс ровно, как на планёрке:

— Молодой здоровый мужчина падает с лестницы насмерть. Наутро в его теле, в меловом круге, просыпаюсь я. То есть мастер, которого вы месяц искали ритуалом. Складно у вас тут оступаются.

— На что вы намекаете? — бакенбарды Генриха Карловича встопорщились.

— Пока ни на что.

Эльза подплыла ближе, и от неё потянуло холодом, как от открытого морозильника.

— Виктор, — она впервые назвала меня по имени, и вышло это у неё удивительно буднично. — Прежний хозяин не любил замок. Он приезжал сюда всего пару раз, обошёл два этажа, назвал всё это «неликвидом» и начал звонить в Министерство. Есть такая программа, добровольная передача магических объектов государству. Компенсация, освобождение от обязательств, подпись — и через неделю про замок можно забыть.

— А что государство? — спросил я.

— А государство нас снесёт, — просто ответила она. — Вместе со всеми, кто в этих стенах. Для них мы обременение на балансе, как говорили их представители во время визитов сюда.

Она держала чашку обеими руками и смотрела на меня снизу вверх.

В кармане пиджака вдруг завибрировал телефон. Пиджак, к слову, сидел на мне как влитой, хотя видел я его первый раз в жизни.

На экране горело: «Альбина», выше висели три пропущенных от неё же, а заряд держался на последнем делении. Ниже — непрочитанное сообщение с казённого номера, и его я успел выхватить глазами целиком:

«Напоминаем: подписание документов по программе добровольной передачи объекта „Замок Хорбрунг“ состоится